Это сказка, философская притча о жизни, книга-медитация. Описанные события разворачиваются на фоне прекрасной природы огромного Тергонского леса, который окутан преданиями и легендами. Кажется, что здесь, вдали от пороков цивилизации, царит тишина и покой, но коварный враг по-прежнему плетет свои тёмные сети, прикрываясь личиной добродетели.В приятную и размеренную жизнь юноши-охотника врывается суровая реальность. Одним росчерком пера он причислен к злостным преступникам, а невыполнение бесчеловечных требований грозит тюрьмой. С этого момента словно тайными нитями связываются жизни героев книги. Объединяя усилия, сотоварищи раскрывают страшный заговор. Но сумеют ли они отстоять свое доброе имя и вывести злодея на чистую воду? Сможет ли главный герой найти свое счастье и спасти любовь? Что за тайны скрываются в дебрях Тергонского леса?Автор соединяет такие вещи, как мелодика разговорной речи и сложные конструкции предложений, стилистика детской сказки и психологизм взрослой литературы, создавая неповторимый и притягательный мир внутри произведения. Путешествуя по этому миру, можно пройти свой путь от тревог к радости, от проблемы к ее решению, от давления обстоятельств к внутренней свободе. Ведь именно для этого исстари и рассказывались сказки!
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.
© Антон Огнёв, 2015
© ООО «Написано пером», 2015
Сказка миф, да в ней есть код!
Кто разумен, тот поймёт…
В горной местности Терго́н, близ селения Ха́мати, что в переводе с сандского означает «Утренняя роса», на землях Овело́на Великого жил юноша по имени Тифе́й. Родился он, как говорили жители ближайших окрестностей, около двадцати лет назад от времени повествования в семье славного человека Сирдэ́ка, который, имея множество достоинств, все-таки отличался некоторыми странностями.[1]
Во-первых, был он неплохим охотником, так что без труда мог разбогатеть, продавая свои трофеи и развлекая охотой знатных горожан. К слову сказать, они частенько наведывались в здешние места, прославленные легендой о якобы встречающемся чуде – Лесном Страже – огромном буром медведе, который при приближении охотника непременно старался его припугнуть, используя для этой цели самые разные фокусы. То, вырастая огромной тенью, появлялся он невесть откуда, грозно сверкал глазами и так же внезапно исчезал, то ревел на весь лес, будто скрипучее дерево, и рев его, говорят, пробирал до костей даже самых отважных звероубийц. Иногда разделялся он на тысячу теней, пробираясь к самому освещенному участку лагеря, разбитого храбрецами на ночлег, усыплял дрем-травой караульного, тушил костер и проникал во сны за ним охотившихся, а уж там-то находил он, чем устрашить даже самого смелого следопыта. Стоит ли говорить, что после подобных рассказов само посещение Тергона у невежд, которыми, как правило, и славилась вся городская знать, считалось самым наихрабрейшим подвигом. А «охота на Тергонского Стражилищу» – как они окрестили Лесного Стража, ограничивалась изрядными попойками недалеко от Хамати да байками у костра, после которых чуть ли не любой шорох приписывался волшебству коварного медведя-хранителя.
Во-вторых, мог бы Сирдэк стать известнейшим бардом или бродячим артистом, так как знал немало легенд, сказаний и просто забавных историй, которыми с радостью развлекал детвору, сбегавшуюся к его маленькой мастерской. Но был он сапожником и только в этом нехитром ремесле видел свой заработок. Все, что было нужно для работы, Сирдэк находил в лесу или покупал у своего соседа – Фа́йра – мастера кожевенных дел. Тот в свою очередь брал у Сирдэка шкуры разного зверья, лесные травы для их покраски и неизменно выторговывал изящные башмачки и сапожки для своих дочурок или же в подарок родичам и знакомым.
В-третьих, бывало, что с самого утра уходил отец Тифея в лес за дичью и травами. Блуждая потаенными тропами, заходя в такие дали, что и расспрашивать его никто не решался, проводил он в лесу день или два, иногда же возвращался, напевая новую песню, только через неделю, принося на своих сильных плечах и в потертой суме достойную добычу, с лихвой покрывавшую расходы семьи за время его отсутствия. Когда исчезнет и когда появится Сирдэк, не знал никто, даже его любимая жена Мия.
Может быть, по этой причине или же по какой другой, нам неизвестной, однажды ночью склонилась она над кроватью одиннадцатилетнего Тифея, нежно поцеловала его в лоб и, не прощаясь с мужем, ушла. На память о матери у мальчика осталось только обручальное кольцо, подаренное ей когда-то отцом Тифея. Это было простое серебряное колечко, словно овитое узором из невиданных цветов, растущих только на вершине высоких гор. Сирдэк рассказывал сыну, что ради своей единственной Мии он готов был подняться на самую высокую гору в мире, чтобы найти и подарить любимой Радужный цветок – символ стойкости и, как это ни странно, нежной любви. Первый дальний поход Сирдэка дал ему больше, нежели просто диковинную траву – он подарил любовь, веру в свои силы и то, «до чего дитя-Тифей должен был дорасти», но так почему-то и не дорос, несмотря на свои годы, силу и самостоятельность. Отчего Мия ушла из семьи, отец тоже обещал рассказать позже: позже первого снега, выпадавшего раз в году на две недели, позже первого зайца, пойманного лично Тифеем, позже первой щетины, позже первой пары башмаков, позже, позже, позже…
Когда же Тифею исполнилось восемнадцать, уже тогда он около двух лет жил вдали от Хамати, за Хрустальным озером, Сирдэк пришел попрощаться с сыном, так как собирался отправиться в «давно загаданное путешествие».
