Именно так, Бачева, ты — ангел моей жизни, кабы не ты, моя жизнь ничего не стоила. Я знаю, ты ни разу не взглянула в мою сторону, и тебе безразлично, что я считаю тебя ангелом своей жизни, для тебя я — пустое место. Ну и что, меня это совсем не волнует! Я — твой раб, пыль с твоих ног! Главное — это ты, главное то, что ты существуешь, дышишь, смеешься, говоришь.
Таких, как ты, подстерегает множество опасностей. Молю тебя, будь осторожна, береги себя, ибо от твоего благополучия зависит моя жизнь. Я живу для того, чтобы любоваться тобой. Хотя бы издали.
Тот, чьим ангелом жизни является Бачева, дочь Занкана и Иохабед».
Слезы выступили на глазах у Бачевы — ей вспомнилось время, когда Ушу засыпал ее письмами. С тех пор, казалось Бачеве, прошла целая вечность. Она утерла слезы и перечитала письмо. Потом прочла еще раз и задумалась. Кто же написал его?
Подобного ликования не помнила столица Грузии. Это ведь не шутка — супругом царицы Грузии должен стать иноземец! И этот иноземец не забирает к себе невесту, а сам прибывает в Грузию! Все праздновали приезд Юрия Боголюбского в Грузию — и стар, и млад, и богач, и бедняк. Бедняки особенно. Именно неимущие обычно связывают свои надежды с новыми правителями, каждый из них полагает, что новый царь будет из кожи лезть ради него. Народ ликовал: русский князь берет в супруги царицу Грузии, солнцеликую Тамар! Весь мир смотрит на нас, весь мир говорит о нас! Ликование чувствовалось повсюду — на площадях и базарах, в караван-сараях и богатых хоромах. Впрочем, радуясь, большинство интересовалось, а где находится эта Русь и какие они — росы: черные, как арабы, или светлые, как мы? Были и такие, кто утверждал, что росы те же скифы, но где живут скифы, севернее или южнее Персии, — сказать никто не мог.
Царский двор держал под надзором все, что творилось в городе. Соглядатаи рыскали по базарам, площадям, караван-сараям и доносили своему начальству все, что видели своими глазами и слышали своими ушами, начальство передавало сведения помощникам амирспасалара[21], иначе как он мог отойти ко сну, не зная всего до мельчайших подробностей. Городские новости и слухи услужливо докладывали и мамиде Русудан — ей хорошо было известно, что нравилось грузинам в Юрие Боголюбском. Утром за завтраком она сообщала племяннице все, что узнавала накануне, и как-то раз добавила:
— Ты была права, когда говорила, что следует сперва хорошо узнать его, вот видишь, народ раньше тебя узнал, каков он, и, мне кажется, даже полюбил его.
Тамар в ответ только покачала головой. «Узнал или с чужих слов повторяет?» — подумала она, но ничего не сказала. Да и что ей было возразить? Боголюбский оказался красивым, стройным, привлекательным молодым человеком. А народ придавал внешности большое значение.
День свадьбы назначила мамида Русудан. Сколько времени уже княжич гостит в Тбилиси, сказала она, откладывать венчание не имеет смысла, и назначила день, тем более что Абуласан уже дважды докладывал ей, для венчания все готово, и народ ждет не дождется, когда царица изволит выйти замуж. Но прежде чем состоялось венчание, опять же по инициативе мамиды Русудан, Юрию Боголюбскому сменили имя на Георгий. Крестными были Парнавазисдзе и Абуласан. Надо было видеть, с каким благоговением на лице стоял Парнавазисдзе рядом с будущим супругом царицы. А вот в душе у Палаванди царила стужа. Выходя из церкви, он хлопнул по плечу Тарханисдзе, вздохнул и прошептал:
— Не тужи, и у нас во дворе зацветет миндаль!
Абуласан решил, что венчание должны праздновать все — Грузия выходила замуж за свое будущее! Это вызывало у Палаванди искренний смех.
— Абуласан хочет, чтобы рос стал зятем каждой улицы, каждого проселка, может, он и сам пойдет за него! — язвил он.
Так или иначе, свадебные торжества начались. Каждый квартал Тбилиси старался внести свою лепту в общее веселье. За Курой в Исани ликовали арабы, на этом берегу — в Харпухи, Петхаине, Ортачала — веселились грузины, иудеи, армяне и представители иных народностей.
Свадебные торжества длились две недели. Люди праздновали, угощались, радовались друг другу. Угар безудержного веселья был настолько велик, что Екатерина Ивановна — отныне уже мать царя-супруга, почти царица — воскликнула: «Как прекрасна была бы Грузия, не живи в ней сразу столько грузин!» Эти слова дошли до ушей, но не до сознания грузин. Те, кто понял, что имела в виду мать царя-супруга, лишь усмехнулись в бороду. Вот и все!
