– Ты слюной не брызгай, не надо. Ты лучше голову включи. Мужик ты, я так понимаю, крепкий, зона тебя не сломает. Общежитие у тебя в зоне будет, окна с занавесочками, тумбочка с голой бабой на дверце. Утром встал, зарядку сделал на свежем воздухе, умылся, поел нормально, на производстве день отработал, чтобы не скучать. Сейчас о заключенных заботятся, футбол, волейбол – все, что хочешь, прогулки на свежем воздухе, с людьми общаться будешь. Даже паек увеличили. Тут главное – внушить себе, что другой жизни, кроме как зэковской, в мире больше не существует, тогда все нормально будет. Не сахар, конечно, но все-таки жизнь. А в спецблоке жизни тебе не будет, это я тебе точно говорю…
– Костя, а ведь он прав, – отозвался Федя. – Лучше пятнадцать лет в зоне, чем всю жизнь на спецу…
– Да заткнись ты! – рявкнул на него старший. – Гонит полкан все! Ты что, не понимаешь, что он гонит!
Костя вдруг сорвался с места, подскочил к Степану Степановичу и ногой ударил его по ребрам.
– Еще раз пасть свою откроешь, пристрелю!
– За мента нас еще в СИЗО уроют, – снова подал голос Федя.
– Я не понял, ты что, смерти боишься? – заорал на него напарник.
– Ну, лучше в зоне, чем в могиле. Ты мужик здоровый, тебя зона не сломает. Да и мне как-то не очень страшно… Слышь, Круча, если мы сдадимся, точно пожизненного не будет?
– Я не судья, гарантий дать не могу. Но для тебя лучше срок, чем на всю жизнь. Если сдашься, то шанс у тебя точно будет. А если нет… Ну ты сам все понимаешь, что с тобой будет.
– Будет, Федя! Хана всем нам будет! – заколотился Костя.
Круча физически ощутил исходящие от него флюиды страха.
– Я не хочу на пожизненное! – стоял на своем Федя.
– Какое пожизненное? Грохнут тебя при попытке к бегству!
– Или при попытке сопротивления! – добавил Круча. – Федя, ты бы женщину отпустил! Не надо ее пугать!
– Да нет ее со мной, в ванной она. Ничего я с ней не сделал.
– Федь, я не понял, ты что, сопли пустил? – взвыл от возмущения Костя. – Я не понял, ты мужик или баба?.. Ты кого слушаешь, мента поганого?
– А что он не так говорит? Он же ничего не гарантирует. Если бы врал, гарантировал… Труба дело, Костя. В трубу нас загнали, с двух сторон запечатали!
– А я сказал, мы отсюда вырвемся!
– Как? Тебе же ясно сказали, что нас снайпера срисуют. Я сам снайпер, Костя, поверь, я знаю, как это делается…
– Ты знаешь, как панику разводить! Это ты знаешь! Знаешь, что с паникерами делают?
Федя промолчал, и это вдохновило Костю на очередной «подвиг». Он снова ударил Кручу ногой. Больно ударил.
– А с провокаторами знаешь что делают?
– Костя, ты успокойся! Не надо нагнетать обстановку! – сквозь зубы призвал его Степан Степанович. – Ты должен взять себя в руки. Ты должен оценить обстановку и принять единственно правильное решение. Ты преступил закон, ты ответишь за это, а ответить можно лишь цивилизованно. Тебя посадят, но гражданских прав не лишат, тебе будет трудно, но к тебе не будут относиться как к бесправной скотине. Но если ты преступишь черту, на непредвзятое к себе отношение можешь не рассчитывать…
– Все, ты достал меня, мент!
На этот раз Костя не просто ударил Кручу, но и приставил ствол к его затылку. Степан Степанович не видел его глаз, но чувствовал, как исходит от них волна бешенства. Он точно знал, что сейчас последует выстрел…
Сначала Федя ударил ногой по пистолету, а затем нанес удар в голову. Костя успел нажать на спусковой крючок, прежде чем оружие выскочило из руки, но пуля ушла в сторону. Сильный удар в висок потряс бандита, но не вырубил. Костя схватил своего напарника за руку, потянул на себя, и они сцепились в жестокой хватке.
Костя сумел подмять под себя друга, ставшего вдруг врагом, но это сыграло с ним злую шутку. Он стал уязвимым для Кручи, который не замедлил вступить в схватку.
Он подал команду на штурм и ударил бандита сомкнутыми руками по шее, начисто вырубив его. А Федю ломали уже ворвавшиеся в квартиру спецназовцы, которые вынесли входную дверь направленным взрывом.
Кулик снял со Степана Степановича наручники.
– Ну как ты?
– Да не очень. Нелегко троянским конем работать. – Круча потер отбитые ребра.
– Куда этих? – спросил командир группы, взглядом показав на лежащих рядком преступников.
Костю отправили в отдел, в изолятор временного содержания, а Федей Степан Степанович занялся на месте. Надо было дожать его, пока он не остыл. А то вдруг опомнится да замкнется в себе. Пирожок хорош, пока он горячий…
Круча закрылся с ним на кухне. Кулику досталась заложница, пусть успокаивает ее, приводит в чувство и, главное, журналистов к ней не пускает, а то ведь пишущая и снимающая братия из криминальной хроники не заставит себя ждать. Киллеры, да еще захватившие заложников, – это сенсация. Как бы самому Круче отбиваться от них не пришлось. Против прессы он ничего не имел, но сейчас нельзя допустить огласки. Если киллеры попадут в кадр телеоператора, заказчик может увидеть их и залечь на дно. Да и вообще происшествие в Битове не должно быть выставлено напоказ…
