Размотав бинты, Паркер взглянул в зеркало на незнакомое лицо. Кивнул ему, потом посмотрел на отражение доктора Адлера. Паркер находился в клинике немногим более четырех недель. После конфликта с одним из синдикатов Нью-Йорка, особенно после дерзкой экспроприации некоторой суммы, принадлежавшей этому синдикату, или Компании, как они себя называли, Паркеру срочно понадобилось изменить свое лицо. Теперь, после операции, оно совершенно не напоминало прежнее. За новую физиономию Паркер заплатил почти восемнадцать тысяч, и от заработанного у него осталось только девять.
Итак, Паркер стоял перед зеркалом, внимательно вглядываясь в чужое лицо. Он увидел длинный, прямой птичий нос, плоские теки, большой, почти безгубый рот, выступающую вперед челюсть. Крошечные швы под бровями оттягивали их немного вниз. Прежними остались только глаза — узкие, холодные, твердые.
Работа была выгодная. Платили вперед. И Паркер снова одобрительно кивнул своему новому лицу в зеркале. Потом повернулся и посмотрел на доктора. Тот бросил бинты в корзину для мусора.
— Когда отсюда можно выбраться?
— В любое время, когда захотите.
Доктор Адлер был высок, костляв, седовлас. С 1931 по 1939 год он был членом калифорнийской коммунистической партии, а потом загремел в лагеря. После второй мировой войны он делал пластические операции в Оригоне, потом приобрел частную практику в Сан-Франциско. Но в 1949 году комиссия конгресса вспомнила о его прошлом. И с 1951 года его пластические операции объявили вне закона. Только в больнице штата Небраска, неподалеку от Линкольна, хирург смог продолжить свою работу.
Доктор Адлер прошелся по комнате и остановился у двери.
— Когда оденетесь, сойдите вниз, в мой кабинет. Для вас там есть письмо.
— От Джо Шира?
— Наверное, от него.
Джо Шир был старым другом Паркера, который поручился за него доктору. Врач ушел. Паркер открыл шкаф, вынул темно-коричневый, ненадеванный костюм, который купил как раз перед больницей. Сбросив белую пижаму, Паркер облачился во все новое и опять оглядел себя в зеркале во весь рост. Он был высок, строен, с квадратными боксерскими плечами и узкой талией. Ноги длинные, крепкие. Огромные ручищи перевиты выступающими венами. Он отнюдь не был похож на человека, который делает деньги, сидя за столом. Новое лицо его не портило, как впрочем и старое. Удовлетворившись своей внешностью, Паркер взял чемодан и спустился вниз. Больница занимала большое здание. Кабинет доктора, приемная, жилые комнаты для персонала были на первом этаже. Палаты для больных — на втором. Больница была рассчитана на 23 пациента. Для обслуживания их нанималось четыре человека: две медсестры, повариха и мужчина для всех видов работ — “мастер на все руки”.
В заведении редко бывало больше одного пациента. Иногда вообще не было ни одного. Но больница продолжала существовать.
Паркер вошел в кабинет врача.
— Оставил свои старые одежки наверху. Можете их выбросить.
— Хорошо. Вот письмо. Доктор передал конверт.
Паркер распечатал его. Внутри оказалась маленькая, нацарапанная карандашом записочка.
“Мистер Ансон!
Думаю, вас может заинтересовать скорость продвижения вклада с тройным уровнем защиты, гарантирующим прирост прибыли, по крайней мере, до 50 тысяч в невероятно короткий срок. Если так, то свяжитесь с мистером Ласкером в Цинциннати. Он в “Уорике”.
Паркер перечитал послание, перевернул конверт, рассматривая, как он был запечатан.
— Я получил его незапечатанным, — поторопился предупредить Адлер.
— Грубовато работаете, — заметил Паркер и бросил конверт на стол. Врач пожал плечами.
— Иногда я получаю письма распечатанными, поэтому, случается, читаю корреспонденцию.
— Джо сказал, что вам можно доверять.
— В операциях — конечно. Но не в почтовых отправлениях, — проговорил доктор, криво усмехнувшись. — Я — врач, мистер Ансон. И моя работа — это единственное, что мне нужно. Если бы обстоятельства изменились, я стал бы работать в Сан-Франциско с более уважаемыми пациентами и более доходной практикой. И все же, несмотря ни на что, я — врач, и это самое главное. Доктор — не доносчик и не вор. Сейчас вот получу от вас деньги, вы уйдете, и мы, несомненно, никогда больше не встретимся. Тем не менее, можете рекомендовать кого-нибудь еще, если человеку понадобится другое лицо. А это письмо я прочел из любопытства.
— И часто у вас возникает такое желание?
— Мои слабости и любопытство никогда не вредят моим пациентам, мистер Ансон.
Паркер призадумался, наблюдая за собеседником. Джо предупреждал, что доктор немного со сдвигом, но беспокоиться из-за этого не стоит. Паркер пожал плечами.
— Ну ладно. А смысл письма вам понятен?
— По правде сказать, нет. Но было бы любопытно узнать.
— Оно о захвате бронемашины с тремя охранниками. Угон собираются совершить на главной магистрали, ведущей в город. И 50 тысяч — это моя доля в деле.
Паркер нагнулся, взял письмо и подал доктору.
— Видите, вот здесь?