В ледяной пустоши, где ветер несет запах гари и смерти, одинокий воин ползет по заснеженному склону к руинам разрушенного поселка. Его единственная связь с миром – рация, но она молчит. Внизу, в пропасти, горит дом, а черные тучи воронов кружат над пепелищем. "Лезвие" – всего лишь пешка в большой игре, где сталкиваются судьбы, а мир рушится на глазах. "" "Лезвие" – это история о войне, о том, как она ломает человеческие судьбы, о героизме и отчаянии. Это история о том, как человек, оказавшись перед лицом бездны, выбирает свой путь.
Ветер донес каркающий гомон.
Воронье, огромные стаи воронов. Они опускались со скалистых северных гребней, черные пятна на небосводе цвета металла. Ледяной воздух холмов, отравленный зловонием и запахом далеких пожаров, колыхался от взмахов их крыльев и голодного карканья.
Кусты на краю заснеженной рощи едва заметно шевельнулись. Из-за камня появилась голова человека в изорванном, измазанном кровью камуфляже. Сквозь прорези толстого капюшона-маски его глаза казались двумя осколками обсидиана. Человек, словно тень, скользнул между корнями, искривленными ледяным холодом. Камни, торчащие из-под снега, царапали его локти и колени, несмотря на толстый комбинезон. Он продолжал ползти вверх по заледенелому склону. Достиг края пропасти. Базальтовая стена уходила вертикально вниз метров на шестьдесят. Ни выступа, ни щели. Ничего, кроме обледенелого камня.
Человек направил вниз автомат, изучая сквозь оптический прицел горсть строений на дне пропасти.
Все, что осталось от села.
Стены, разрушенные минометами, обезображенные проказой пулевых кратеров. Один из домов горел. На мертвенно-белом фоне светящегося снега кармазинное пламя смотрелось особенно ярко. Колонна свинцового дыма, принизываемая хаотичным полетом воронья, поднималась к небу, где разносилась ветром.
Человек подкрутил фокус прицела. Разрушенные дома, языки пожара, разбитая колея грязной грунтовой дороги, спускающейся от села. Никаких признаков жизни на дне бездны. Все неподвижно. И смертельно обманчиво.
– Лезвие управлению альфа, слышите меня? Прием.
Тишина
– Лезвие управлению альфа, вы меня слышите? Прием.
Вновь тишина. Нарушаемая карканьем воронья над узким ущельем.
– Лезвие управлению альфа…
– Не трать время, парень. – Фрэнк Ардженто, капитан разведбригады 82 – ой авиадесантной дивизии, опустил тяжелый телеметрический бинокль. – Молчит спутник. Сворачивай рацию.
Радист моргнул один раз, другой. Воспаленные глаза на ярко-красным от мороза лице. Ардженто перевел взгляд с молодого солдата на человека, прислонившегося к радиатору вездехода оливкового цвета, заляпанного грязью и ледяной крошкой. Новелли, лейтенант берсальеров Дрорджио Новелли. Тоже молодой парень. Быть может, года на три старше того, что сидел перед большой тактической рацией.
– Ладно, Ленчи, – Новели сжал губы, – попробуем позже, с другого места.
– Слушаюсь, господин лейтенант.
Некоторое время единственными звуками на холме были завывание ветра и карканье ворон.
– Что вы предлагаете, капитан Ардженто?
Новели был недоволен. Теоретически командовал он. На практике было иначе. Еще две недели назад боевые условия, которые впервые в своей жизни видел лейтенант Джорджио Новелли, являлись всего-навсего военными учениями на Сардинии. А Фрэнк Ардженто имел за плечами
– Капитан, я хотел бы посоветоваться…
Ардженто молчал, на отрывая глаз от окуляров бинокля. Проблема в том, что несмотря на такой позывной, в «лезвии», то есть патруле глубокого проникновения, не было ничего «режущего» с боевой точки зрения. Пара джипов «фиат», десяток берсальеров, легкое вооружение, несколько ручных гранат, всего одна рация. Ни минометов, ни тяжелых пулеметов, ни индивидуальных средств связи. Восемнадцати-, девятнадцатилетние ребята из Пульи, Тосканы, Калабрии. Не обученные боевым действиям, не имеющие понятия о том, что такое линия огня, что значит стрелять в лицо кому-нибудь с близкого расстояния. Пацаны с пучками черных петушиных перьев на шлемах – анахронический реликт, наследие исчезнувших эпох и забытых баталий.
– Чтобы я предложил, лейтенант, так это вернуться туда, откуда мы пришли.
– Вы шутите?
– Мы километров на двадцать вышли за квадрат, назначенный для разведки, и к тому же, потеряли связь. – Ардженто продолжал изучать в бинокль кучку строений. – Что вы надеетесь найти там, внизу, лейтенант?