Франц, математик 33-х лет, погибает в автокатастрофе, но тут же оказывается целым и невредимым в неком странном месте. Вскоре он понимает, что попал на тот свет – и, будучи человеком рациональным, пытается осмыслить, как тот устроен.Происходящее заставляет его задуматься, какой именно формой умопомешательства страдает Господь...Публикация: Инфограф, 1997В 1998 этот роман был номинирован на российскую Букеровскую премию.
В том, что произошло в тот день, виноват был сам Франц: устанавливая предыдущим вечером будильник, он не включил звонок. Разбудили его, в результате, гулявшие по лицу лучи солнца... посмотрев на часы, он обнаружил, что должен выехать из дома через 22 минуты, а иначе опоздает на работу. Обычный распорядок утренней жизни полетел в тартарары; Франц лишь успел принять душ, почистить зубы и проглотить, обжигаясь, чашку растворимого кофе. В 8:32 он уже выводил машину из гаража. Езды до университета, при удачном раскладе, всего 23 минуты, плюс еще 5 – до аудитории, глядишь, можно поспеть, если по дороге не будет пробок. А в самом крайнем случае подождут студенты пару минут... и тут он вспомнил, что конспект по дифференциальной геометрии остался дома, так что все вычисления во время утренней лекции придется воспроизводить у доски. Впрочем, бог с ним, не самое страшное.
Воздух с ровным гулом обтекал машину, на бледно-голубом небе покачивалось ярко-желтое солнце.
«Сдаюсь! – сказал Франц самому себе. – Утро испорчено и через час должно быть забыто. Что у меня после лекции? Дело номер один: добить вчерашний интеграл, а то вся задача застряла на мертвой точке. Дело номер два: позвонить экс-супруге и договориться забрать на выходные сына... вот только куда с ним пойти непонятно: зоопарк надоел, в кино ничего путного не идет. Ладно, что-нибудь придумаем. А для сегодняшнего вечера и придумывать ничего не надо – вечером будет Лора. Будет прохладная майская ночь и неспешная прогулка от университета до ее дома...» Франц воспрянул духом, воображая, как Лора откроет дверь, и он скажет: «Привет! Давно хочу спросить – зачем тебе такой длинный хвост?» А она засмеется и ответит: «Чтобы больше нравиться тебе, моя внученька!» Раздражение из-за опоздания на лекцию и застопорившейся работы исчезли; подумаешь, интеграл расходится – с этим он разберется... посидит, подумает и разберется! Ему всего лишь тридцать три, неделя-другая роли не играет.
За окном машины проносились последние пригородные коттеджи, ровно подстриженные газоны, игрушечные фонари на тонких ножках... Не сбрасывая скорости, Франц въехал в город – и сразу же застрял у светофора. Медленно текли секунды. Около следующего светофора опять пришлось стоять; Франц начал нервничать... он не любил опаздывать. Остаток пути он гнал на семидесяти километрах в час – и на тех же семидесяти вылетел на площадь перед университетом.
Тут-то все и произошло.
С тротуара впереди его машины шагнула на дорогу копавшаяся в своей сумочке девица. Франц вывернул руль влево и резко затормозил. Последнее оказалось ошибкой: сзади ему поддал невесть откуда взявшийся «Джип», и его машину выбросило на встречную полосу – прямо перед большим грузовиком, почему-то толчками (показалось?) надвигавшимся на него. Потом раздался беззвучный удар, тысячи извилистых трещин змейками пробежали по ветровому стеклу; Франца подняло с сиденья и мягко, но неуклонно потащило вперед.
Боль он почувствовать не успел, просто все вокруг отчего-то прекратилось.
1. Коридор
Сколько времени он пробыл без сознания. Франц не знал, ибо часов на его руке почему-то не оказалось. Он сидел в глубоком кожаном кресле, на подлокотнике которого стояла медная пепельница, на краю которой лежала дымящаяся сигара. Кресло располагалось у стены уходившего вправо и влево коридора, напротив находилась дубовая дверь с непонятной табличкой 21/17/Р. За дверью одиночно тюкала пишущая машинка.
Франц помотал головой, пытаясь отогнать окутывавшую его странную сонливость. «Что ж, сонливость как единственный результат автокатастрофы – считай, повезло. Или я... того... пострадал?» Он неуклюже встал, и задетая локтем пепельница с грохотом покатилась по полу. Франц подобрал ее и погасил сигару, потом несколько раз потопал ногами: если не считать странного-таки ощущения сонливости, он чувствовал себя в полном порядке. Одет в те же джинсы, свитер и ботинки, в которых выехал сегодня утром из дома. Не хватало лишь часов. Он проверил карманы: носовой платок, бумажник – часов не было и там. Признав, что в этом направлении он зашел в тупик, Франц посмотрел направо... и у него закружилась голова.
Коридор уходил в бесконечность
