Человек, который смеется полностью

Гуинплен! Это имя было ему известно. Masca ridens. Как и все, он ходил смотреть на «Человека, который смеется». Он прочитал вывеску у Тедкастерской гостиницы, как читают всякую театральную афишу, привлекающую к себе внимание толпы; он заметил ее и теперь сразу припомнил ее до мельчайших подробностей, которые, впрочем, позднее проверил; эта афиша возникла перед его умственным взором с быстротою электрической искры, заняла место в его сознании рядом с пергаментом, обнаруженным в бутылке, как ответ на вопрос, как ключ к загадке, и слова вывески «Здесь можно видеть Гуинплена, покинутого в десятилетнем возрасте в ночь на 29 января 1690 года на берегу моря в Портленде» – внезапно озарились для него апокалипсическим светом. Перед ним на ярмарочной вывеске вспыхнула огромными буквами надпись: «Мене, текел, фарес». Все сложное сооружение, каким была, по существу, жизнь Джозианы, мгновенно рухнуло. Обвал произошел с молниеносной быстротой. Дэвид Дерри-Мойр терял все. Пэрство, богатство, могущество, высокое положение – все переходило от лорда Дэвида к Гуинплену. Замки, охоты, леса, особняки, дворцы, поместья – все, в том числе и Джозиана, доставалось теперь Гуинплену. А Джозиана! Какой финал! Кто предназначен ей в супруги? Прославленная, высокомерная герцогиня выйдет замуж за площадного шута. Привередливая красавица – за урода. Кто мог этого ожидать? По правде говоря, Баркильфедро был в восторге. Неожиданные прихоти судьбы, неистощимой на дьявольские выдумки, иногда превосходят самые злобные замыслы людей. Действительность творит порой чудеса. Теперь Баркильфедро казались глупыми и жалкими его недавние мечты. Ему предстояло нечто лучшее.

Если бы грядущая перемена послужила ему во вред, он все равно продолжал бы к ней стремиться. Иные злые насекомые жалят не только без всякой пользы для себя, но даже ценою собственной жизни. Баркильфедро принадлежал к их числу.

Но в этот раз он действовал не бескорыстно. Лорд Дэвид Дерри-Мойр не был ему обязан ничем, тогда как лорд Фермен Кленчарли должен был стать его неоплатным должником. Из покровительствуемого Баркильфедро становился покровителем. И чьим покровителем? Пэра Англии. У него будет свой собственный лорд – лорд, созданный им! Баркильфедро твердо рассчитывал, что сразу же приберет его к рукам. И этот лорд будет морганатическим зятем королевы! Своим уродством он столько же будет приятен королеве, сколько противен Джозиане. Благодаря этому он, Баркильфедро, облачившись в скромную, солидную одежду, может стать значительным лицом. Он всегда чувствовал склонность к духовной карьере. Ему так хотелось сделаться епископом…

А пока он был вполне счастлив настоящим.

Какой блестящий успех! Простая случайность, и как все отлично сложилось! Волны медленно, но верно доставили ему возможность мщения: он называл это своим мщением! Не напрасно подстерегал он удачу.

Он, Баркильфедро, был подводным утесом, а Джозиана – потерпевшим крушение судном. Джозиана разбилась о Баркильфедро! Он испытывал неописуемый злобный восторг.

Он обладал так называемым даром внушения, который состоит в том, что в уме другого человека делают как бы надрез, куда влагают собственную мысль; держась в стороне и словно ни во что не вмешиваясь, Баркильфедро устроил так, что Джозиана поехала в «Зеленый ящик» и увидела Гуинплена. Это отнюдь не могло повредить делу. Напротив, показать фигляра во всей низости его ремесла было весьма кстати: позднее это послужит острой приправой к тому, что ожидает Джозиану.

Баркильфедро исподволь все подготовил. Он хотел, чтобы события разразились внезапно. Цель проделанной им работы можно было бы определить как желание вызвать удар грома.

Покончив с приготовлениями, он позаботился о том, чтобы все требуемые законом формальности были выполнены. Однако дело не получило огласки, ибо закон предписывал соблюдать в подобных случаях строгую тайну.

Произошла очная ставка Хардкванона с Гуинпленом; Баркильфедро присутствовал при этом. Чем она кончилась, читателю известно.

В тот же день за леди Джозианой, находившейся в Лондоне, неожиданно приехала посланная королевой карета, чтобы отвезти герцогиню в Виндзор, где пребывала в то время Анна. Джозиана, у которой были другие планы, с удовольствием ослушалась бы ее величества или, по крайней мере, отложила свою поездку на один день, но придворный этикет не допускает такого своеволия. Ей пришлось немедленно отправиться в дорогу и переменить свою лондонскую резиденцию, Генкервилл-Хауз, на виндзорскую – Корлеоне-Лодж.

Герцогиня Джозиана покинула Лондон как раз в ту минуту, когда жезлоносец явился в Тедкастерскую гостиницу, чтобы арестовать Гуинплена и отвести его в саутворкское подземелье пыток.