Анна родилась в 1664 году, за два года до пожара Лондона, на основании чего астрологи (эти звездочеты тогда еще существовали; при рождении Людовика XIV также присутствовал астролог, составивший его гороскоп) предсказали, что, как «старшая сестра огня», она будет королевой. Она и стала королевой благодаря астрологии и революции 1688 года. Анна чувствовала себя униженной тем, что ее крестным отцом был всего лишь Джильберт, архиепископ Кентерберийский. В те времена в Англии уже невозможно было иметь крестным отцом папу. Но даже старший среди епископов – незавидный восприемник для августейшей особы. Анне пришлось удовольствоваться им. Это произошло по ее вине. Зачем она была протестанткой?
За ее девственность,
Анна следовала – не по убеждению, а по привычке – традициям Вильгельма Оранского. Во время этого царствования, рожденного революцией, англичане пользовались свободой на всем пространстве между Тауэром, куда заключали ораторов, и позорным столбом, к которому ставили писателей. Анна говорила немного по-датски – наедине с мужем, и по-французски – наедине с Болингброком. Французский язык она коверкала нещадно, но в Англии, в особенности при дворе, было в моде говорить по-французски. Остроты на другом языке не имели успеха. Анна уделяла огромное внимание монетам, в особенности мелким медным монетам, имевшим широкое хождение, – ей хотелось красоваться на них. В ее царствование отчеканили фартинги шести образцов. На трех первых она приказала изобразить трон, на четвертом – триумфальную колесницу, а на шестом – богиню, державшую в одной руке меч, в другой – оливковую ветвь с надписью:
И вместе с тем в глубине души она была кроткой женщиной. Это противоречие кажущееся. Ее преображал гнев. Нагрейте сахар – он закипит.
Анна пользовалась популярностью. Англия любит царствующих женщин. Почему? Да потому, что Франция их не допускает. Причина достаточно веская. Других причин, пожалуй, нет. Если верить английским историкам, Елизавета была олицетворением величия, Анна – доброты. Предположим, что это так. Но в обоих этих царствованиях не было и намека на изящество. Все в них топорно. Это было грубое величие и грубая доброта. Что же касается незапятнанной добродетели обеих королев, на которой так настаивает Англия, то мы не будем ее оспаривать. Елизавета – девственница, целомудрие которой несколько умаляется тенью Эссекса, супружеская верность Анны осложняется близостью с Болингброком.
У народов существует идиотская привычка приписывать королям свои собственные подвиги. Народы сражаются. Кому достается слава? Королю. Они платят деньги. Кто на эти деньги роскошествует? Король. И народу нравится, что его король богат. Король собирает с бедняков экю, а возвращает им лиар. Как он щедр! Колосс служит пьедесталом и любуется стоящим на нем пигмеем. Какой великий карапузик! Он взобрался ко мне на спину! У карлика есть прекрасная возможность стать выше гиганта – стоит лишь вскарабкаться к нему на плечи. Удивительно, что исполин это позволяет, но просто глупо, что он еще и восхищается величием карлика. Человечество очень наивно.
Конная статуя, воздвигаемая только в честь королей, – прекрасный символ монархии. Конь – это народ. Но только конь этот постепенно видоизменяется. Вначале он осел, но в конце концов становится львом. Тогда он сбрасывает всадника, и Англия переживает 1642 год, а Франция – 1789 год; случается, что лев пожирает всадника, тогда в Англии происходят события 1649 года, а во Франции – 1793 года[100].
