Человек, который убил завтра полностью

— Как ты сюда попал? — спросил генерал.

Я пожал плечами.

— Я писатель, — сказал я. — Писатели всегда найдут способ попадать в хорошо охраняемые места — как это узнали мужья любовниц лорда Байрона, к их печали.

— Какой герой! — пробормотал генерал. — Ты говоришь так же, как и двадцать лет назад. — Он сделал паузу. — Неужели так давно мы не виделись?

Я кивнул.

— Ну, это не имеет значения. — Он улыбнулся и протянул руку. — Здорово, что ты здесь.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал я ему, и ложь эта далась нелегко. Его рука была холодной и влажной. Его глаза тоже были холодными и влажными.

— Спасибо, садись и устраивайся поудобнее, если сможешь. — Холодные влажные глаза быстро скользнули по маленькой комнатке. Здесь не было ничего, кроме стола, раскладушки, умывальника и панели приборов у стены.

— Извини, я не могу предложить тебе выпить, — сказал он. — Это против правил. Они даже не позволяют мне курить здесь.

Я взглянул на маленький книжный шкаф, стоявший рядом с кроватью.

— Тебе разрешено читать, как я вижу.

— Это награда заключенного за хорошее поведение.

— Заключенного? — улыбнулся я. — Странно звучит из уст человека с пятью звездами на плече.

— На моей груди тоже может быть пять цифр, — ответил он. — Но не цитируй меня. — Его веки слегка прикрыли влажные холодные глаза. — Послушай, ты здесь не ради интервью, не так ли?

— Конечно, нет. Никто не берет у тебя интервью. Никто даже не должен знать, где ты или что ты делаешь. Они разъяснили мне это очень ясно, прежде чем позволили посетить тебя.

Он сел за стол.

— Ты не мог бы рассказать мне, как провернул этот маленький трюк? Это же все совершенно секретно. Я не видел своего санитара в течение трех недель, и все же ты попал сюда, вот так. Как ты это сделал?

— Они пригласили меня. Кто-то как-то узнал, что мы вместе учились в школе. Подумал, что тебе пойдет на пользу увидеть одного из своих старых друзей, который поможет скоротать время.

— Они. — Он сказал это так, словно это было какое-то грязное слово. — Я имею в виду докторов. Они наблюдают за мной уже в течение нескольких недель, ожидая, когда я ослабну. Медики — единственные посетители, которых я вижу, — они регулярно приходят с каким-то нудным оправданием физического осмотра. Но я вижу «Раздел восемь» в их глазах.

— Извини. Я не хотел тебя расстраивать.

— Все в порядке. Я знаю, что ты должен был сделать. Подбодрить меня, да? Немного разговоров о старых добрых временах, не так ли?

— Ну, более или менее.

— Тогда, если ты не возражаешь, я соглашусь на менее. — Он снова улыбнулся, но это было только движение губ. — У меня было достаточно времени, чтобы подумать о старых добрых временах в одиночестве. Это тема в прошлом. Все в прошлом. — Он посмотрел на приборные панели. — Я полагаю, они сказали тебе, что я здесь делаю?

— В каком-то смысле. И я могу догадаться обо всем остальном. Даже с таким уровнем секретности в газетах полно слухов. Говорят, что «красный статус» может возникнуть в любую минуту. И я полагаю, когда это произойдет, кто-то должен нажать на кнопку.

Глаза его снова сузились.

— Хорошо, что ты догадался. Кто-то должен нажать на кнопку. И я был избран для этого.

Он повернулся и посмотрел на приборные панели.

— Действительно, есть кнопка. — Он указал на маленькую черную кнопку, установленную в центре большого циферблата. — Когда придет сигнал, я должен подтвердить его по внутренней связи. Затем должен нажать кнопку. Это все, что нужно сделать. Я нажимаю кнопку, самолеты и ракеты взлетают, и разразится ад. Так просто, даже ребенок мог бы сделать это. Но они настаивают на генерале с пятью звездами.

Он нахмурился, открыл ящик стола и вытащил служебный револьвер.

— Подожди минутку, — сказал я. — Ты же не собираешься…?

Генерал медленно покачал головой:

— Конечно, нет. Я не зашел так далеко. Еще нет. — Он положил револьвер на стол. — Просто я хорошо помню правила. Мои инструкции — всегда оставаться вооруженным, когда кто-то еще находится в этой комнате. Даже медики или, если на то пошло, сам президент. Потому что любой может нажать эту кнопку. Если кто-то попытается, другая часть моей работы — остановить их. Нажатие кнопки является честью, предназначенной исключительно для меня. — Снова появилась дерганая улыбка. — И это глупо, не правда ли, потому что у меня нет всех моих кнопок.

Я встал.

— Теперь посмотри сюда, Сэм, — сказал я. — Ты все правильно понял. Они послали меня сюда, чтобы подбодрить тебя. Но я ощущаю больше, как вопящий ад изливается из тебя. Этот полудраматический удар смешон. Ты достаточно умен, чтобы понимать, с тобой все в порядке, это всего лишь нервное напряжение. Ты в напряжении из-за этой вынужденной изоляции. Но это не повод лезть на стены. Так что давай больше не будем говорить о кнопках.

— Хорошо. Но тогда нам не о чем больше говорить. Разве ты не видишь, для человека на моем месте нет ничего более важного?

Возможно, он был готов сломаться, но ему бы не дали эти пять звезд просто так. Он знал, что к чему.