Он водит такую же машину, как твоя, которую ты по субботам чистишь и надраиваешь. Невыделяющуюся. Ты ни за что его не заметишь, если он припаркуется на другой стороне дороги.
Глаза он прячет за квадратными очками с зеркально-яркими стёклами. Волосы у него чёрные и гладкие, отяжелевшие от «Виталиса» и табачного дыма.
Никто не слышит, когда он приближается. Ты можешь заметить, как он вышагивает из теней. Или наблюдать, как огонёк его сигареты светлячком парит в ночной дымке. Он может оказаться кем угодно, но точно ты узнаешь, лишь когда он направит на тебя свой взгляд.
Прошлой ночью в переулке за «Большим Питом» сгорели двое бродяг. В шести кварталах оттуда полицейский кордон окружает тело девушки, которая спрыгнула с крыши многоквартирного дома. Где-то в огромном лабиринте послевоенной застройки, кто-то умирает от ножевой раны. Кто-то другой терпеливо ожидает, следя, как вытекает кровь.
Тот человек появляется, когда его меньше всего ждёшь. Ты ни за что этого не поймёшь, пока хорошо проводишь время. Это и опасно. Твои чувства вдруг обостряются, наэлектризованная кожа жужжит, сердце колотится всё быстрее. Внезапно в мире появляется надежда и причина жить дальше. В этот момент большинство людей спрашивают сами себя: «Может, это счастье?»
Затем они поднимают глаза и видят неприметного человека. Человека и его пистолет — чёрное металлическое продолжение кулака в перчатке. Это человек, который убивает счастье и он прихватил тебя на горячем. Бах. Твоё время истекло. К следующему болвану.
Поговаривают, что платят за его работу необычайно хорошо.
По вторникам из промзоны валом валят заводчане, сжимая в кулаках зарплату. Стрип-бары и забегаловки по выходным набиты битком. Рекой течёт выпивка и льётся кровь — в общем, привычное дерьмо. Позади припаркованных грузовиков стареющая проститутка покупает дозу, чтобы ещё на день напитать свою зависимость. Когда она втыкает иглу в руку, её голодный ребёнок ревёт. Алкоголик с окровавленным лицом спит в канаве у винного магазина. Из мусорного бака высовывается ампутированная нога. На ней обута туфля ценой в тысячу долларов.
Человек едет мимо на своей неприметной машине, невыделяющийся и незаметный, просто один водитель из многих. Указания приходят по радио. Он терпеть не может, что они обрывают музыку, но это входит в работу. По большей части человек слушает рокабилли, иногда джаз. Но, всякий раз, как из динамиков звучит глухой голос властей, музыка смолкает. Прямое сообщение с шишками сверху, секретная инфраструктура, прячущаяся за инфраструктурой официальной. Тот, кто знает, где находится счастье и тот, чья задача его ликвидировать.
Как правило, ему дают имя и название города. Это всё. Он едет, иногда не один день. Вокруг плоский сельский пейзаж и больше ничего. Человек питается горячим чёрным кофе в безымянных закусочных и бутылками холодной газировки из автоматов на заправках.
Поговаривают, что он и в самом деле чувствует, когда приближается к цели. Он чует счастье, как гончая чует добычу. Тенью въезжает в городок, отыскивает нужный район, припарковывает машину там, где её никто никогда не заметит. Никто никогда и не замечает.
Он шагает по засыпанному опавшей листвой тротуару. Холодный и сырой осенний ветер носится по переулкам. Каждый домик в точности похож на соседний и так по всей улице. Прочие улицы тоже не отличить от этой. Крохотные зелёные лужайки, крытые веранды, на переднем дворе высится одинокий старый дуб или вяз. Старики сидят на крыльце и баюкают ружья. У их ног валяются обленившиеся собаки. Дети выковыривают гусениц из травы на лужайках и собирают их в баночки из-под джема. Из открытых окон раздаются звуки полицейского телешоу.
Теперь человек ощущает счастье — как тепло, как жар полыхающего пожарища. Словно пятый дом справа — это пекло. Пылающее радостью. Чистое, неистовое счастье, которое воспламенит и соседние дома, если его не остановить. Двери заперты, окна задвинуты тяжёлыми шторами. Человек проскальзывает через заднюю дверь. Он носит с собой отмычки и отлично с ними управляется. Основной его инструмент — пистолет, который уже зажат в руке. Из задней комнаты с ревущим камином доносятся негромкие женские постанывания. Человек бесшумными шагами подходит ближе.
Сперва это всего лишь тени. Сомкнутые в крепких объятиях на мохнатом коврике у камина. Человек минуту наблюдает за ними, сняв квадратные очки. Глаза у него пустые и бесцветные, как чешуйки снулой рыбы. Но счастье он видит. Человек следит, как оно стекает с потных тел, струится волнами цвета, незримого обычным человеческим глазам, но слепящего его собственные. Человек загипнотизирован этой обнажённой радостью и он не может оторвать взгляд от такой чистой прелести. Невероятной прелести той жути, которую он должен выкорчёвывать и уничтожать.
