Если задуматься, не так уж удивительно, что люди несколько веков назад с опаской относились к пророчествам и даже сжигали «пророков» на костре, как ведьм или колдунов. Мы не можем представить себе ничего, выходящего за рамки опыта поколений, предшествующих нашему и нашего собственного. Поскольку опыт прошлых поколений был значительно ограничен по сравнению с опытом наших нынешних десятилетий, совершенно естественно, что те вещи, которые были туманно предсказаны (и которые с тех пор осуществились), должны были рассматриваться в прежние дни как сверхъестественные или как видения, которые наслал дьявол. Сегодня, когда мы видим так много механизмов, которые в прежние века сочли бы невозможными, мы по-прежнему с некоторым презрением смотрим на любого, кто осмеливается намекать на возможность чего-то, что находится за пределами нашего непосредственного знания. В истории Гамильтона нет ничего невозможного, и, надо сказать, она представляет огромный научный интерес, не говоря уже о её развлекательной ценности.
© Edmond Hamilton — «The Man Who Saw the Future», 1930
Жан де Марселе, чрезвычайный инквизитор короля Франции, поднял голову от пергаментов, которыми был завален грубо сработанный стол, за которым он сидел. Его взгляд скользнул по длинной комнате с каменными стенами, освещённой факелами, к шеренге одетых в кольчуги солдат, которые стояли, как стальные статуи, у двери. Одно его слово, и двое из них шагнули вперёд.
— Можете привести заключённого, — сказал он.
Двое исчезли за дверью, и через несколько мгновений откуда-то из здания донёсся лязг открывающихся засовов и скрежет тяжёлых петель. Затем раздались шаги возвращающихся солдат, и они вошли в комнату, держа между собой человека, чьи руки были скованы.
У него была обычная фигура, а одет он был в серую тунику и рейтузы. Его тёмные волосы были длинными и прямыми, а лицо излучало мечтательную силу и было совершенно непохоже на потрёпанные лица солдат или неизменную маску инквизитора. Последний мгновение рассматривал пленника, а затем взял один из лежавших перед ним пергаментов и прочёл с него ровным, ясным голосом:
— Анри Лотьер, помощник аптекаря в Париже, — прочитал он, — обвиняется в этом тысяча четыреста сорок четвёртом году от рождества Христова в оскорблении Бога и короля путём совершения преступления колдовства.
Пленник впервые заговорил, его голос был тихим, но уверенным:
— Я не колдун, сир.
Жан де Марселе спокойно читал дальше по пергаменту:
— Многие свидетели утверждают, что долгое время часть Парижа, которую некоторые называют Нанли, была обеспокоена деяниями дьявола. Время от времени там, в открытом поле, раздавались громкие раскаты грома без видимых причин. Очевидно, они были вызваны могущественным колдуном, поскольку даже экзорцисты не могли остановить их.
— Многие подтверждают, что обвиняемый Анри Лотьер, несмотря на известную дьявольскую природу происходящего, проводил много времени на указанном поле. Также засвидетельствовано, что упомянутый Анри Лотьер действительно заявил, что, по его мнению, раскаты грома не имеют дьявольского происхождения и что, если их изучить, то можно обнаружить их причину.
— Подозревая, что Анри Лотьер сам является колдуном, вызывающим раскаты грома, за ним стали наблюдать, и на третий день июня увидели, как он рано утром отправился в нечестивое место с определёнными инструментами. Там его наблюдали за сотворением диковинных дьявольских заклинаний, когда внезапно раздался ещё один удар грома, и упомянутый Анри Лотьер в этот момент полностью исчез. Этот факт засвидетельствован вне всякого сомнения.
— Новость об этом событии быстро распространилась, и многие сотни людей наблюдали за происходящим на поле в течение того дня. Ночью, перед полуночью, раздался ещё один раскат грома, и эти сотни людей увидели, как Анри Лотьер появился в центре поля так же быстро и так же необъяснимо, как и исчез. Охваченные страхом люди, находившиеся в окрестностях упомянутого поля, выслушали его рассказ о том, как с помощью дьявольской силы он отправился на сотни лет в будущее, что, несомненно, под силу только дьяволу и его приспешникам, а также другие богохульства, после чего схватили его и привели к инквизитору короля, моля сжечь его и прекратить таким образом его колдовские дела.
— Итак, Анри Лотьер, поскольку тебя видели исчезающим и вновь появляющимся, как это могут делать только слуги лукавого, и многие слышали, как ты произносил упомянутые богохульства, я должен признать тебя колдуном и приговорить к смерти посредством огня. Однако если ты можешь чем-либо оправдаться за своё чёрное преступление, ты можешь сделать это до того, как тебе будет вынесен окончательный приговор.
Жан де Марселе отложил пергамент и поднял глаза на пленника. Тот на мгновение бросил взгляд вокруг, в его глазах мелькнула паника, а затем он, казалось, успокоился.
— Сир, я не могу изменить приговор, который вы мне вынесете, — тихо сказал он, — но я хотел бы рассказать о том, что со мной произошло и что я видел. Позволено ли мне рассказать об этом от первого до последнего слова?
Голова инквизитора разрешающе склонилась, и Анри Лотьер заговорил, его голос набирал силу и пыл по мере того, как он продолжал.
— Сир, я, Анри Лотьер, не колдун, а простой помощник аптекаря. Мне всегда, с самой ранней юности, было свойственно желание вникать в дела, неизвестные людям — тайны земли, моря и неба, знания, скрытые от нас. Я хорошо знал, что это нечестиво, что Церковь учит всему, что нам нужно знать, и что небеса хмурятся, когда мы суём нос в их тайны, но моё желание знать было настолько сильным, что я много раз интересовался запретными вещами.
