Одновременного залпа орудий крейсеров «Атлантида» и «Колумб» было достаточно, чтобы стереть с лица земли десяток таких островов, как Фароо-Маро.
Чтобы покончить наверняка с Биссой и «Ильичем», командующий эскадрой распорядился пустить в ход атомную артиллерию…
Снарядам с «Атлантиды» и «Колумба» надо было всего десять секунд, чтобы преодолеть расстояние до Фароо-Маро. Однако прошло десять, двенадцать, пятнадцать минут после залпа, а на острове не наблюдалось никаких последствий этого страшного огневого удара. Ни рушащихся зданий, ни гибнущих пальм. Ни языков пламени, сливающихся в один грандиозный пожар. Ни мечущихся, еще уцелевших жителей. Ничего. Не было слышно даже взрыва… На берег лагуны не торопясь вышли туземные женщины, видно не знавшие ничего о том, что крейсеры начали обстрел, и, мирно зубоскаля, расположились полоскать белье.
Впервые радиограмма Крэгса была принята, выслушана и изучена на «Атлантиде» с должным вниманием и тревогой:
«Крейсеры произвели обстрел ядерной артиллерией. Одного залпа было более чем достаточно, чтобы полностью уничтожить Фароо-Маро. Как видите, вы бессильны. Я предупреждаю в последний раз. Предупреждаю командующих флотом и эскадрой, их офицеров и матросов. Прекратите безумие. Еще один залп — и эскадра будет превращена в ничто. Крэгс».
— Мне кажется, к этому следует отнестись серьезно, — заявил командующему эскадрой капитан «Атлантиды». — Видимо, там, — он показал через плечо на остров, где, словно издеваясь над крейсерами, уже с десяток туземных женщин, хохоча, полоскали белье, — действительно имеется оружие, нам совершенно неизвестное. Залп двух крейсеров — и никаких последствий! Это знаете… — Капитан ежеминутно вытирал пот. — Если залп «Атлантиды» и «Колумба» глохнет, как удар кулаком в подушку, войне действительно конец! Мы не можем рисковать бессмысленной гибелью трех первоклассных боевых кораблей.
Адмирал стоял в боевой рубке; у ног его, тяжело дыша и высунув багровые языки, лежали два огромных дога. В пестрой легкой куртке, распахнутой на поросшей седой щетиной груди, в белых штанишках по колено, из-под которых торчали сизые, в склеротических жилках, толстые ноги, адмирал походил на заурядного забулдыгу. Из широких ноздрей высовывались густые пучки черных и седых волосиков. Адмирал дергал носом, принюхиваясь к запахам, плывущим с острова.
Пахло вареньем, и это особенно раздражало адмирала.
— Трех кораблей! — Адмирал усмехнулся с выражением такого гнева, что капитан отступил. — Здесь — я! Понятно вам это? А где я, там наша страна! И я, рискуя собой, капитан, рискуя всем, приказываю вам: Огонь! Огонь!
Капитан, опустив голову, не решался ослушаться и не мог заставить себя приказать продолжать обстрел.
— Да вы трус, капитан! — Адмирал медленно вытер дрожащие пальцы, которыми только что коснулся было кителя капитана. — Вы паскудный трусишка, полагающий, что вместе со своими тридцатью или сорока тысячами молодцов действительно очень нужны нашей стране! Если я рискую своей жизнью, то какая цена вашей?
Капитан, бледный как мертвец, шагнул навстречу адмиралу:
— Вы не смеете меня оскорблять!
— Тогда стреляйте! — ответил адмирал.
Крейсеры дали второй залп. На острове это снова не произвело никакого Впечатления. Женщины, как будто они и не слышали ничего, горланя по-прежнему, полоскали белье.
— Еще залп! Еще! — Адмирал тряс кулаками перед лицом капитана. — Пока мы не найдем щель…
Бледный от ужаса радист, заглянув в рубку, молча сунул капитану радиограмму.
— Что там? — крикнул адмирал, вырывая послание. — Опять угрозы?
Он прочел:
«Всем, всем, всем. Сообщаю, что эскадра, атаковавшая Биссу, выброшена из района островов. Крэгс».
— Пропаганда… — выговорил адмирал, бросая бумажку, но это было его последним словом и последним жестом.
Женщины, весело полоскавшие у берега лагуны белье, заметили, как словно молния сверкнула там, где только что стояли грозные корабли, полыхавшие огнем… Вспышка, затмившая солнце, мелькнула над океаном и исчезла. И кораблей не стало. Глядя на океан, свободно, до горизонта, кативший свои лазоревые волны, женщины с еще большим оживлением принялись за стирку…
