Что-то еще сопротивлялось в нем. Но тьма окончательно заволакивала сознание. Юра снижался рывками, почти падал. Он был в нескольких метрах над океаном; брызги, взлетавшие от сшибок волн, касались его ног… Потухающим зрением он не то увидел, не то почувствовал всплывающую из океана гигантскую серебристую сигару… Словно щупальце, высоко тянулся глазок перископа. Что-то более сильное, чем воля одного человека, заставило его вопреки всем приказам, вопреки жесткой, придавившей его силе, еще раз рвануть пряжку налево. И он снова взмыл высоко вверх. Теперь сознание окончательно покинуло его. Он не мог различить, как скрылся глазок перископа, как в то же мгновение пронесшийся рядом самолет в упор расстрелял его неподвижное тело…
Неизвестный самолет стремительно уходил на юг; подводная лодка исчезла. Три гидроплана экспедиции профессора Павермана на высоте пяти тысяч метров на малой скорости входили с востока в квадрат «М», еще не обнаружив ни Юры, ни его двойника… Боевое судно деревни Вангуну ближе всех было к месту катастрофы, и Василий Иванович в свой морской бинокль уже ясно различал тело Юры и фигуру его двойника в струящихся потоках раскаленного воздуха. Лодки, на которых все же плыли к квадрату «М» неугомонные корреспонденты и операторы, были еще далеко, но тоже приближались к месту, где разыгралась трагедия…
Радисты на гидропланах упорно вызывали Юру и его двойника. Никто не отвечал на вызов. Они перехватили только приказ с неизвестного самолета, где предлагалось эскадре оккупировать Биссу и захватить «Ильич».
— Я предполагал это, — лаконично ответил Крэгс, когда ему передали сообщение.
Немедленно радиостанции Биссы и «Ильича» довели до сведения всего человечества историю преступления в квадрате «М». «Какова позиция западных правительств? — запрашивала канцелярия короля Биссы. — Мы предупреждаем, что не допустим оккупации острова и будем защищаться всеми видами оружия, имеющимися в наших руках. Всю вину за последствия этой неслыханной авантюры человечество возложит на ее авторов…»
Ряд западных правительств поспешил сообщить, что им неизвестно, о какой авантюре идет речь в заявлении короля Биссы. Командующий тихоокеанским флотом объявил, что корабли Седьмого флота участвуют в обычных маневрах по плану морского министерства и что нота, переданная канцелярией его величества короля Биссы, несмотря на ее неофициальный, недоброжелательный и явно пропагандистский характер, тщательно изучается…
Пока дипломаты обменивались любезностями, похожими на обнаженные шпаги, профессор Паверман, члены экспедиции и весь личный состав «Ильича» более всего были озабочены тем, как при создавшихся условиях спасти Юру. Предполагалось, что и он и его двойник, прибыв на место и несколько освоившись, дадут о себе знать по радио и при подходе судна или гидропланов спустятся на воду, откуда и будут подобраны. Теперь стало ясно, что ни Юра, ни его двойник спуститься на воду не могут. Обнаружив наконец Юру, гидропланы вызвали вертолет.
Никто не знал еще размеров катастрофы; не знали, убит или только ранен Сергеев, и каждая весть из района Биссы жадно ловилась миллиардами людей, не отходивших от своих приемников или уличных репродукторов. Новости были неясные и путаные, но сам факт огромной удачи Великого эксперимента и чудовищное злодеяние неизвестного самолета потрясли сердца людей. Всюду возникали стихийные митинги; полиция растерялась; политические деятели обнаружили, что совершенно неясно, как поступит в такой ситуации армия, и, хотя радио, газеты и телевидение западного мира еще не решались передавать ноту короля Биссы и старательно обходили вопрос о национальной принадлежности самолета, совершившего бандитское нападение, все же в наэлектризованных толпах людей в Англии, Японии, в Америке все чаще раздавались яростные крики:
«Мир! Мир! Руку Советам! К черту бомбы!»
Между тем драма у острова Фароо-Маро неуклонно продолжала развиваться.
Моряки спустились по лестнице из остановившегося над Юрой вертолета, с трудом подхватили его грузное, безжизненное тело.
Прибывший на вертолете врач экспедиции, понимая, как ждут его сообщения во всем мире, осмотрев Юру и хмуро глядя перед собой, негромко сказал:
— Жив. Но может умереть ежеминутно. Пробита сердечная сумка, вторая пуля застряла в легком… Помимо этого, тяжелое отравление… не могу понять, чем. Даже на «Ильиче» нет условий для проведения такой сложной операции…
Захватив и двойника Юры, вертолет, словно траурная колесница, грузно полетел к «Ильичу».