…Вечером в этот день академик Андрюхин соединился по радио с Биссой и вызвал профессора Павермана.
— Как идут дела? — спросил Андрюхин.
— Отлично! Завтра к вечеру все будет готово. Надеемся эту ночь спать.
— Вы уверены, что все в порядке?
— Да.
И в Биссе и в Майске лихорадка ожидания нарастала с каждым часом.
Фотонная площадка для запуска Юры была воздвигнута на этот раз в центре старого аэродрома, примерно на том месте, где Юра оказался после первого испытания. Академический городок располагал самыми мощными в Союзе и во всем мире термоядерными электростанциями, которые давали более пятидесяти миллиардов киловатт.
Почти весь этот чудовищный поток энергии в момент опыта подавался на фотонную площадку. Вход на территорию аэродрома был строжайше воспрещен и в ночь накануне 10 апреля закрыт полностью.
В эту ночь они сидели сначала впятером — Андрюхин, Ван Лан-ши, Анна Михеевна, Юра и Женя, трое пожилых людей и двое молодых, — пять человек, от которых зависело теперь так много! Они остались после диспетчерского часа, в последний раз проведенного Андрюхиным. Опрос всех служб шел по телеселектору, и вот все выяснено, все проверено, а разойтись они не могут.
— А давайте споем! Что в самом деле! — неожиданно заявила Анна Михеевна и с такой лихостью махнула рукой, повела плечами и так вскинула голову, будто она только и делала всю жизнь, что распевала с эстрады веселые куплеты. — Будем дикими голосами петь любимые Юрины песни! Идея?
— Идея! — оживился Андрюхин, а Ван Лан-ши только тихо улыбнулся, но был безусловно готов поддержать. — Ну, Человек-луч, твое слово! Давай нам свою любимую песню и слушай, что мы из нее сделаем.
— «Коробейники» я люблю, — смущенно признался Юра.
Они исполнили «Коробейники», «Подмосковные вечера», «Катюшу», «По долинам и по взгорьям» и решили, что если натворят в науке такое, за что их выгонят, то смогут организовать ансамбль песни и пляски…
— Десять часов, — сказал Андрюхин вставая. — Помни, тебе надо хорошо выспаться. Ну, завтра некогда будет прощаться, да на людях оно как-то не так…
Он крепко обнял Юру и несколько раз поцеловал его, щекоча своей замечательной бородой.
— Вот, сына хотел, — сказал он ни с того ни с сего Жене. — Дочка есть, внучки есть, а ни сына, ни внука…
Но, когда и другие, расчувствовавшись, принялись целоваться с Юрой, который, удивленно улыбаясь, ласково отвечал на прощальные приветствия, Андрюхин, рассердившись, начал всех выгонять из комнаты.
