– А как твои родители познакомились? – спросила я потом, когда мы шли назад. Мы собирались ещё какое-то время провести в МБК, а кроме того, Лютц обещал купить лёд, потому что на взгляд завсегдатаев напитки были недостаточно прохладительными. Родители Алика встретились на уборке квартир. Оба оказались в одной бригаде по уборке здания управления Тиссена. Это было пятнадцать лет назад. Тут и поженились, на свадьбу ни из Туниса, ни из Томска никто не приехал. Зато потом появился Алик, и семья в какой-то мере определилась. По крайней мере, сейчас Амин Чериф начальник смены в автомойке, а его жена три дня в неделю работает уборщицей. Этого достаточно.
– Мой отец не хочет, чтобы я учился дальше.
– Почему нет?
– Он считает, что высшее образование не для таких, как мы. Нам не положено. Как-то так. – Он казался растерянным, но и сердитым. Эта тема явно была болезненной в доме Черифов. – Если его послушать, я должен был на каникулах работать у него на автомойке, мыть колёса. А твой отец учился?
Тут до меня снова дошло, что я ничего не знаю о жизни моего отца и о том, чем он занимался до своей карьеры торговца маркизами. Есть ли у него вообще профессия. Он как был, так и остался для меня Смутным.
– Я знаю только, что он чего-то натворил. В ГДР. Он бежал, мои родители разошлись, и вот он продаёт маркизы.
– И ты не знаешь, что именно?
– Что «что именно»? – Мы как раз шли мимо «Пивной сходки Рози», где Клаус выгружал несколько коробок с кубиками льда.
– Ну, что он натворил.
– Понятия не имею.
Алик медленно катил свой велосипед по нашей луже и сказал:
– Может, он даже убийца.
– Ты в своём уме?
– А что, они бывают иногда совсем неприметными. От них никогда не ожидаешь ничего такого. Но можешь получить. Он кого-нибудь убил, и ему пришлось бежать. А теперь он обзавёлся неприметной личностью.
– Очень может быть.
– Прикончил кого-нибудь из мафии. Они его ищут годами, чтобы отомстить. Но не найдут, потому что он оставил им ложный след. А сам спрятался здесь. В Мейдерихе. Где его никто не ищет. Это превосходное укрытие.
По крайней мере в последнем он был совершенно прав. Здесь гарантированно никто не станет искать. Алик был полностью захвачен своей теорией.
– Такие типы, как твой папа, беззвучные убийцы. Они не оставляют следов. Они приходят в темноте и исчезают бесшумно как кошки.
Машина Рональда стояла перед складом. И внезапно представление о том, что он заказной убийца без прошлого, обрело реалистичные контуры. Возможно, он носил когда-то смокинг и прокрадывался в ложу Пражской оперы, чтобы удушить крёстного отца мафии витым шнуром занавеса, в то время как на сцене толстая певица разрывалась в арии. Да, конечно, такое могло быть. В изображении Алика мне это казалось всё более достоверным.
Тут мой отец вышел из склада. Белая рубашка, рукава закатаны, широкие штанины плещутся о тонкие ножки, спутанные русые волосы. Он выглядел таким невинным, таким озарённым – с начала своих успешных продаж – и таким счастливым из-за того, что увидел нас, детей.
– Вы только представьте себе, Лютц закупил кубики льда, – воскликнул он. – Это же будет новое измерение в здешней культуре питья. Неслыханное дело.
Я думаю, никогда у меня не получится любить моего отца больше, чем в ту минуту. Я простила бы ему любое убийство.
Наши выезды охватывали всю территорию Рурского бассейна, но никогда не выходили за границы этой области. Мне это казалось странным, потому что, разумеется, были и куда более благополучные места, до которых, кстати, тоже можно было добраться от Дуйсбурга за всё те же тридцать минут. Дюссельдорф, Нойсс, Крефельд, Вупперталь, а также Мёнхенгладбах, если добавить ещё несколько минут пути.
Но мой отец не хотел, по крайней мере, до тех пор, пока не обеспечит своими маркизами всю Рурскую область. Это был его особый род «хоррор вакуи», страх пустоты и переполнение художественного пространства деталями. Он просто не мог оставить пустым ни одного места на карте. Только после этого он сможет расширить рамки. Мне приходилось принимать это как данность, даже если это означало, что мы вместо того, чтобы попытать счастья в Дюссельдорфе, толчёмся в Нойкирхен-Влюйне, Шверте и Люнене.
Наши успехи оставались внушительными с момента изменения стратегии, и Рональду Папену приходилось чаще выезжать на монтаж, чтобы поставить заказанные товары. Мысль о том, что во время таких наездов его могут разоблачить как обманщика, его немного страшила, как он мне признавался. Но этого не случилось ни разу. Покупатели всегда радовались его появлению. Он предварительно выкраивал полотнища, обшивал края на трескучей швейной машинке, складывал готовые маркизы с сочленениями и монтажным материалом, каждый комплект отдельно, на складе и таскал по пять-шесть комплектов к своей машине, чтобы потом целый день развозить по местам назначения и монтировать там «Мумбай» или «Копенгаген».
