Роберт Говард
ЧЕЛОВЕК НА ЗЕМЛЕ
Наводя на цель вороненое дуло своего винчестера, Кэл Рейнольдс перебросил языком табачную жвачку за другую щеку. Едва цель оказалась на мушке, как его машинально работающие челюсти прекратили движение. Стрелок застыл как вкопанный, затем его палец лег на курок.
Грохот выстрела рассыпался в горах отголосками эха и таким же, но более громким эхом отозвался ответный выстрел. Рейнольдс пригнулся и, тихо чертыхнувшись, распластал на земле свое сухопарое тело. Серое облачко взметнулось над одним из камней рядом с его головой и срикошетившая пуля с визгом ушла в никуда. Рейнольдс непроизвольно вздрогнул. Звук показался ему опасным, как "пение" невидимой гремучей змеи.
Он легко приподнялся, чтобы заглянуть в щель между находящимися перед ним валунами. Широкая прогалина, заросшая низким мескитовым кустарником и опунцией, отделяла его убежище от груды валунов наподобие тех, за которыми он прятался. Над противоположной грудой камней проплыла струйка беловатого дыма и острые глаза Рейнольдса, привычные к опаленным солнцем расстояниям, определили среди камней маленький кружок поблескивающего вороненого металла. Стальное колечко было дулом винтовки, но Рейнольдс прекрасно знал и того, кто лежал за этим дулом.
Вражда между Кэлом Рейнольдсом и Исо Бриллом длилась, по техасским понятиям, долго. Семейные распри в Кентуккийских горах могут тянуться поколениями, но географические условия и темперамент жителей Юго-запада не способствуют длительному развитию антагонизма. Обычно вражда в этих краях завершается с устрашающей внезапностью и бесповоротностью. Сценой при этом служат салун, улицы маленького пастушьего городка, либо открытая территория. Снайперским засадам в зарослях лавра предпочиталась оглушительная перестрелка из шестизарядных пушек и обрезов дробовика на короткой дистанции, быстро решающая дело в пользу того или иного оппонента.
Дело Кэла Рейнольдса и Исо Брилла несколько отличалось от прочих. Во-первых, вражда касалась лишь их двоих. В нее не были втянуты ни друзья, ни родственники. Никто, включая главных виновников, не помнил, как она, собственно, началась. Кэл Рейнольдс знал только, что он ненавидел Исо Брилла большую часть своей жизни и что Брилл отвечал ему тем же. Когда-то в юности они столкнулись друг с другом с агрессивностью и энергией молодых соперничающих кугуаров. С тех пор Рейнольдс получил ножевой шрам поперек ребер, а Брилл окривел на один глаз. Это ничего не решило и после они снова дрались до кровавой и беспощадной "ничьей", но ни один из них не пожелал "пожать руки и помириться". Таково присущее цивилизации лицемерие. После того, как нож противника скрипнет о твои ребра, пальцы его рук попытаются выдавить тебе глаза, а каблуки сапог растопчут твои губы, ты вряд ли склонен забыть и простить, независимо от изначальных достоинств его аргумента.
Поэтому случилось так, что Рейнольдс и Брилл пронесли свою взаимную ненависть в зрелые годы и, будучи ковбоями, работающими на разные ранчо они, разумеется, нашли возможность продолжать свою маленькую личную войну. Рейнольдс уводил скот у хозяина Брилла, а Брилл платил ему той же монетой. Каждого из них бесила тактика противника и каждый считал себя в праве устранить врага любым доступным способом. Однажды вечером Брилл застал Рейнольдса в салуне поселка Кау Веллс без пушки и лишь позорное бегство через заднюю дверь спасло скальп Рейнольдса!
В свою очередь Кэл, лежа в чаппарале, аккуратно выбил противника из седла за пятьсот ярдов пулей калибра 30-30 и, не появись вдруг некстати объездчик, вражда кончилась бы на месте - но при виде свидетеля Рейнольдсу пришлось оставить первоначальное намерение покинуть укрытие и выбить раненому мозги прикладом своей винтовки.
Брилл оправился от раны, обладая присущей его закаленной и продубленной породе выносливостью быка-лонгхорна и, едва поднявшись на ноги, принялся всерьез охотиться на подстерегшего его в засаде врага.
Наконец, после долгой серии нападений и мелких стычек, противники сошлись лицом к лицу на хорошей стрелковой дистанции среди одиноких холмов, где им вряд ли кто мог помешать.
Больше часа они пролежали среди камней, стреляя друг в друга при малейшем намеке на движение. Ни один не успел еще попасть, хотя пули калибра 30-30 гибельно посвистывали рядом с тем и другим.