— Не смей обращаться со мной так, словно я уже ни на что не годен, — сердито проворчал Полуночник.
— Очень даже годен. Ты, конечно, мужик немолодой, со скверным характером, жизнью побитый, и если я тебя не поддержу, ты свернешь себе шею. И потом всю дорогу придется с тобой возиться.
— Ты мне надоел, Соль. Отстань от меня.
Прошел целый час, прежде чем Камилла присоединилась к мужчинам, которые ужинали на воздухе, восседая на складных табуретах около деревянного ящика, изображавшего стол. Солнце клонилось к закату. Камилла оглядела окрестные вершины и сосны. Нигде в обозримом пространстве она не увидела ни одной хижины, ни сарая, ни единого живого человека среди этого царства волков. Мимо проехали два велосипедиста и скрылись на дороге к перевалу.
— Ну вот, — грустно заметила Камилла, — теперь мы совсем одни.
— Нас трое, — возразил Солиман, протягивая ей тарелку.
— Да еще Ингербольд, — добавила Камилла.
— Интерлок, — поправил ее Солиман. — Станок для изготовления трикотажных изделий.
— Да, правда, извини, — ответила Камилла.
— В общем, нас четверо, — подвел черту Полуночник.
Не вставая с табурета, он показал рукой на альпийские луга.
— Мы — и он. Он где-то там. Прячется, выжидает. Через час, когда стемнеет, он тронется в путь со своими тварями. Ему нужно мясо, для них и для себя.
— Ты думаешь, он тоже ест мясо убитых овец? — спросил Солиман.
— Наверняка он как минимум пьет свежую кровь, — уверенно заявил старик. — Мы забыли про вино, — спохватился он. — Соль, сходи принеси. Я взял целый ящик, он там, за занавеской туалета.
Солиман вернулся с бутылкой белого вина без этикетки. Полуночник поднес ее к глазам Камиллы.
— Наше, деревенское, — пояснил он, вытаскивая из кармана штопор. — Белое из Сен-Виктора. Его нельзя далеко перевозить и хранить. От него словно оживаешь — просто чудо. Не ходишь — летаешь, сил хоть отбавляй, глаз как у сокола. Лучше не бывает!
Полуночник поднес бутылку ко рту.
— Ты теперь не какой-нибудь пастух-одиночка, — остановил его Солиман, придержав за руку. — У тебя есть компания. Придется соблюдать приличия. С сегодняшнего вечера пьем из стаканов.
— Ты это зря, я бы вам оставил, — сконфуженно прогудел Полуночник.
— Я не об этом, — отрезал Солиман. — Пить отныне будем из стаканов.
Молодой человек дал Камилле стакан, она протянула его Полуночнику.
— Поосторожнее, — предупредил старик, наливая ей вина, — оно только кажется безобидным, а на самом деле с характером.
Вино сильно нагрелось, простояв целый день в кузове, оно немного пенилось, вкус его был непривычным, сладковатым. Камилла гадала, придаст ли оно им сил или угробит в считанные дни. Тем не менее она снова протянула стакан Полуночнику.
— Да, вино с характером, — повторил старик, предостерегающе подняв палец.
— Будем там караулить по очереди, — распорядился Солиман, указав на небольшую скалу справа от площадки. — Оттуда все горы просматриваются. Сначала Камилла, до половины первого, потом я. Разбужу вас без пятнадцати пять.
— Девушке надо выспаться, — резонно заметил Полуночник. — Ей завтра еще с горы спускаться.
— Ты прав, — согласился Солиман.
— Да ладно, — махнула рукой Камилла.
— У нас нет ружья, — напомнил Полуночник, сердито покосившись на Камиллу. — Что делать будем, если его обнаружим?
— Он не пойдет по дороге через перевал, — задумчиво произнес Солиман. — Он найдет тропинку где-нибудь в стороне. В лучшем случае мы его случайно заметим или услышим. И точно узнаем, когда его ждать в Луба.
Полуночник поднялся, опираясь на свой массивный посох, сложил табурет и сунул его под мышку.
— Девушка, оставляю вам пса, — обратился он к Камилле. — Интерлок женщин защищает.
Он приосанился и торжественно пожал ей руку, словно партнеру после матча, потом забрался в фургон. Солиман подозрительно взглянул на него и полез следом.
— Слушай, я не советую тебе спать нагишом, — сказал он старику. — Признайся, тебе ведь и в голову не пришло, что здесь нельзя спать нагишом.
— Соль, это моя кровать, что хочу, то в ней и делаю. Черт!
— В том-то и дело: ты будешь не в кровати, а на кровати. В этом чертовом фургоне жара неимоверная.
— И что с того?
— А то, что она пройдет мимо тебя, когда соберется спать. Она вовсе не обязана созерцать тебя во всей красе.
— А ты как же? — с сомнением спросил Полуночник.
— И я так же. Сейчас что-нибудь напялю.
Солиман важно посмотрел на старика. Тот вздохнул, сел на кровать.
— Если тебе будет приятно, тогда конечно, — согласился он. — Да, парень, с тобой непросто. Скажи-ка, Соль, откуда ты всего этого набрался?
— «Цивилизация…» — начал было молодой человек.
Полуночник прервал его взмахом руки:
— Да заткнись ты со своим чертовым словарем.
