Хотя кошка как домашнее животное была с давних пор широко распространена по всему Египту, потребовалось невероятно долгое время, чтобы она проникла в другие страны. Античные писатели, по-видимому, не имели о ней практически никакого представления, и первым о появлении кошек в Европе рассказывает нам Плутарх уже в первом столетии нашей эры. Любопытно, что одновременно он упоминает о ласке как о полезном животном, которое держат в доме только ради уничтожения мышей. По-видимому, ласка тогда еще не была вытеснена домашней кошкой, во всех отношениях более удобной для содержания в доме. Дальнейшее распространение домашней кошки по Европе происходило на удивление медленно — в уэльских законах Ноуэлла Дью точно указывается, какую цену можно запросить за кошку и каких ее качеств имеет право трещать покупатель. В ту эпоху, примерно в тысячном году нашей эры, человек, убивший кошку, обязан был уплатить штраф — овцу, ягненка или такое количество пшеницы, каст хватило бы для того, чтобы полностью засыпать убитую кошку, подвешенную над землей за хвост. Поскольку в таком положении тело сильно вытягивается, зерна приходилось отдавать немало.
В VIII веке в Германии кошек, по-видимому, не было — во всяком случае, в «Салических правдах» они не упоминаются. В этой стране еще в XIV веке кошки ценились настолько высоко, что в некоторых купчих они указывались списке движимости, которую продающий уступал вместе с фермой. Я привел здесь все эти сведения, которые, разумеется, почерпнул из Брема, не без задней мысли — виды домашних животных, специально выводимые человеком, распространялись гораздо быстрее, чем это произошло с кошками. Даже и теперь не так-то просто продать кошку на сторону, особенно если она обладает тем независимым охотничьим духом, который повышает ее ценность как крысолова. Руководствуясь своим изумительно хорошо сохранившимся чувством направления, кошки упрямо возвращаются в прежние жилища, покрывая немыслимые расстояния. И даже если отвезти кошку в такое место, откуда она уже не сможет найти дорогу домой, это вовсе не означает, что она приживется там, — такая кошка вполне способна проявить полную независимость и вернуться к дикому образу жизни. Поэтому сначала кошка, вероятно, распространялась вовсе не потому, что покорно позволяла людям продавать себя, — нет, она перебиралась из дома в дом и из деревни в деревню, пока не завладела постепенно всем континентом.
Все, кому приходилось иметь больше одной собаки, знают, насколько различными бывают собачьи индивидуальности. Нет двух абсолютно похожих друг на друга собак, как нет и двух абсолютно одинаковых людей — даже среди близнецов. Но, выявляя конкретные черты каждого данного человеческого характера и объединяя их в категории, можно до известной степени объяснить различные темпераменты, хотя подобный анализ из-за бесконечного разнообразия изучаемого материала никогда не достигнет статуса точной науки. Собачья индивидуальность много проще, а потому нам гораздо легче объяснить особенности различных характеров, рассматривая развитие определенных «характерологических» черт и их сочетания у данного индивида.
Конечно, я не собираюсь проводить в этой книге научное исследование характерологических черт домашней собаки, но тем не менее попробую показать, как взаимодействие некоторых врожденных особенностей поведения, и в частности двух из них, создает чрезвычайно широкую гамму собачьих характеров, на первый взгляд кардинально различающихся между собой. Именно эти два выделенных мною свойства в первую очередь определяют отношение собаки к ее хозяину, а потому они представляют большой интерес для любителей собак. Преданность собаки хозяину возникает из двух совершенно разных источников. Во многом она объясняется теми узами, которые связывают дикую собаку с матерью только в детском возрасте, а у домашней собаки сохраняются на всю жизнь и вместе с рядом других моментов способствуют тому, что некоторые детские черты характера не исчезают и когда животное становится взрослым. Другой корень преданности заложен в той верности, которая связывает рядовую собаку с вожаком стаи или же возникает из привязанности, питаемой отдельными членами стаи друг к другу. У собак с волчьей кровью этот корень уходит гораздо глубже, чем у потомков шакала и по очевидной причине: сохранение стаи играет гораздо большую роль в жизни волка, чем в жизни шакала.
