Я согласился с предложением автора одной из статей, полковника медицинской службы С. Камшалюка, о необходимости проведения предполетного медицинского контроля в два этапа: накануне летного дня и в день полетов. Безусловно, решение вопроса о необходимом объеме медицинского контроля как накануне, так и в день полетов в каждом отдельном случае должно предоставляться врачу, а не командиру части или подразделения.
Затрагивая вопрос о взаимоотношениях командира и врача, я указывал, что врач не всегда привлекается к разбору предпосылок к летным происшествиям. Призывал политработников, партийные и комсомольские организации воспитывать у летного состава нетерпимость к нарушениям предполетного режима, распространять передовой опыт лучших офицеров медицинской службы. Ответственность за медицинское обеспечение полетов, как известно, возлагается на самого командира. Следовательно, он обязан всегда считаться с мнением врача, тем более в решении о допуске летчика к полету, организации предполетного режима, проведении оздоровительных мероприятий.
То, что излагал в статье, я и старался проводить в жизнь: повышать профессиональную подготовку медицинского состава авиационных частей, теснее и действеннее увязывать работу медслужбы с боевой учебой войск. Меня твердо поддерживал заместитель главнокомандующего ВВС по боевой подготовке генерал Ф. А. Агальцов. Это облегчало мою работу, позволяло не отступать от требований.
Подготовка первой группы космонавтов была закончена к марту 1961 года. Специальная комиссия, в которую входили и врачи, приняла от них зачеты.
В марте космонавты первый раз посетили Байконур. Они увидели космодром, построенный в неоглядной, плоской, как стол, степи. С него уже стартовал ряд космических кораблей.
19 августа 1960 года в космосе побывали собачки Белка и Стрелка. Вместе с ними были сорок мышей, две крысы, насекомые, растения. Они совершили семнадцать с половиной витков вокруг Земли. Контейнер с животными и кабина на своих парашютах благополучно приземлились в районе Орска.
1 декабря 1960 года на околоземную орбиту вышел очередной, третий, корабль-спутник с собачками Пчелкой и Мушкой. На Землю он не вернулся: во время спуска изменил траекторию и при входе в плотные слои атмосферы прекратил свое существование.
Чрезвычайно огорченный этой неудачей, С. П. Королев распорядился сообщить о ней космонавтам. Он хотел напомнить им, что полной гарантии безопасности полета в космос быть не может. Космонавты встретились с Главным конструктором. Они сказали ему, что в авиации и на освоенных самолетах бывают происшествия. Никто из них не отказывается сделать первый шаг в космос. Выйдет из строя автоматика — они сумеют посадить корабль с помощью ручного управления. Главного конструктора тронули их слова.
19 февраля 1961 года с космодрома запустили межпланетную станцию на Венеру. 9 марта — на один виток вокруг Земли — корабль с собакой Чернушкой, морскими свинками, мышами, лягушками. Их полет и спуск были удачными.
В присутствии космонавтов 25 марта был совершен запуск корабля с собакой Звездочкой, также на один виток.
Величественное зрелище подъема гигантской ракеты произвело на космонавтов огромное впечатление. После их возвращения с космодрома я приехал в ЦПК и, помню, спросил П. И. Беляева:
— Наверное, и смотреть-то страшновато? Он ответил с улыбкой:
— Нет, товарищ генерал, но это просто потрясает. Такая мощь!
В ЦПК космонавты пробыли всего несколько дней. 2 апреля им предстояло снова лететь в Байконур. Близился исторический час запуска первого космического корабля с человеком на борту.
30 или 31 марта я докладывал главнокомандующему ВВС по ряду служебных вопросов, а потом рассказал и о последних медицинских обследованиях группы космонавтов. Перед этим он подписал мой рапорт о краткосрочном, в счет очередного, отпуске.
— Кто же из них полетит? — блестя глазами, с оживлением спросил К. А. Вершинин. Назвать фамилию первого, кто поднимется в космос, должна была Государственная комиссия уже в Байконуре. — Президиум Верховного Совета учредил новое персональное звание — «Летчик-космонавт СССР», — продолжал Главный маршал авиации. — Желаю счастливого полета в Байконур! — пожал мне на прощание руку.
В ночь на 2 апреля в Москве и Подмосковье выпал снег. Казалось, снова вернулась зима.
На рассвете с подмосковного аэродрома взлетело несколько самолетов. Взяли курс на юго-восток.
В салоне одного из самолетов находились трое космонавтов, Н. П. Каманин, Е. А. Карпов, один из главных конструкторов, несколько инженеров и врачей. Не смолкали разговоры, шутки, смех.
Байконур обрадовал нас солнцем и теплом. Сердечной была встреча, организованная С. П. Королевым.
Тут же на аэродроме Сергей Павлович назвал ориентировочный срок пуска корабля. Поинтересовался у Каманина, чем будут заниматься космонавты в оставшиеся дни.
— Тренировками, — ответил Николай Петрович.
