Человек перед Богом полностью

И вот, для того, чтобы этот подвиг не ослабевал, нас должно питать какое-то побуждение: жажда, тоска, радость, боль; не просто умственное решение, и не простое усилие воли, потому что усилием воли можно выполнять вещи механические, но не всегда усилие может пробудить сердце и все наше существо. Что же может создать такое естественное побуждение, которое повело бы нас к Богу и развилось бы в дисциплинированный и творческий строй жизни? Вы помните, что мы называем Духа Святого Утешителем. Это означает, что Он подает утешение; это означает, что Он подает крепость, подает также и радость. И вот, если спросить себя: жаждем ли мы, чтобы Дух Святой укрепил нас, утешил, вдохнул силу, — что мы сможем ответить? Когда, по-человечески говоря, мы в трудных обстоятельствах: в болезни, или в безотчетной тоске, — мы ищем поддержки, а иногда, когда мы неисцельно ранены, ищем и утешения. Но это не относится по-настоящему к Богу, потому что мы не глубоко переживаем то, как мы далеки от Него. Мы не переживаем разлуку с Ним. Мы не чувствуем себя осиротелыми, как потерявшийся в толпе ребенок, мы не плачем от горя о том, что Бог не с нами в каждую минуту, как мы горюем, когда разлучены с людьми, которых горячо любим. Их отсутствие мы переживаем, мы тоскуем по звуку их голоса, нам хотелось бы взглянуть им в лицо, нам хотелось бы разделить с ними свои мысли и чувства, мы так хотели бы все им рассказать.

Так ли мы относимся к Богу и ко Христу? Чувствуем ли мы — и это просто объективный факт, — что мы потеряли контакт с Ним, что, хотя невидимо Он и здесь, Его присутствие для нас неощутимо? Это случается минутами, в блаженные мгновения, но как правило мы Его не ощущаем. И вот, чувствуем ли мы себя потерянными без Него? Жаждем ли мы скорее восстановить отношения, когда они нарушились, или найти Его вновь, когда мы Его потеряли? Если бы так, мы могли бы обратиться к Святому Духу и сказать: Приди! Я так осиротел без общения с Живым Богом!.. Но мы не зовем Его… Может быть, мы и скажем это, потому что невозможно не сознавать этой разлученности; но чувствуем ли мы действительно, что если нет Его — все утратило красоту, сияние, все стало тусклым и безжизненным? Подобно тому как мы ощущаем в отношениях с людьми, что не можем радоваться ничему, если любимый человек не с нами. И не стараемся ли мы заполнить чем угодно ум и сердце, чтобы отвлечься, забыть утрату, забыть пустоту?

Вот с чего все начинается. Мы должны поставить перед собой вопрос: скучаем ли мы по Богу? Или хватит с меня, что Он существует и я могу обратиться к Нему, когда Он нужен, чтобы исполнить мои требования, использовать Его, когда мне не хватает собственных сил и способностей? Если мы не тоскуем по Богу, мы утратили основное побуждение, чтобы кричать и кричать, и кричать к Нему: Приди, Господи Иисусе, и приди скоро! — как Церковь и Дух взывают ко Христу в конце книги Откровения (22,17,20).

Другой противоположный опыт также может побудить нас к молитве — чувство Божиего присутствия: Он рядом, я с Ним. Все, что я могу, — это поклониться, припасть к Нему в глубоком безмолвии, или наоборот, беседовать с Ним, как Ветхий Завет говорит о Моисее: как друг беседует с другом. Вот два предела: ощущение сиротства и неутешной тоски о том, что мы не можем до Него дочувствоваться, или же неописуемый восторг о том, что Бог здесь и я могу припасть и поклониться Ему.

Из этих двух источников у нас может естественно родиться молитва к Богу. Но и тогда наш естественный порыв очень часто нуждается в поддержке привычкой, дисциплиной: все мы знаем, как легко рассеивается наша мысль, как легко мы устаем делать даже то, что нам нравится делать. Постоянство, стойкость, устойчивость, верность — все это обозначает одно и то же: способность не бросить все, а продолжать начатое, даже когда естественный порыв ослабевает.

Говоря о человеческой душе и ее отношении к Богу, Феофан Затворник замечает, что мы должны быть, как правильно настроенная струна: если струна перетянута, она лопнет от прикосновения; если она натянута недостаточно, она не издаст нужного звука. Эта настройка самих себя означает то же самое, что говорил апостол Павел о тренировке атлета, которая укрепит наши мышцы, даст нам гибкость, целеустремленность и разовьет все наши способности.