…Но я с большим удовольствием расслабился в обстановке мира и покоя, установившихся в нашем семействе. Главным для меня было, что от меня теперь не требовалось каких-то срочных решений, что я мог спокойно и не спеша обо всем поразмыслить — ведь я и сам еще не знал определенно, чего хочу… Я всегда был только около любви. Увы, несмотря ни на что… И я, наверное, был бы рад, если бы было можно — если бы удалось — жить ничего не меняя, существовать, действовать в обе стороны, на два фронта. Даже без особого внутреннего протеста я признавался себе, что, как бы подло это ни выглядело со стороны, я определенно не желал отказываться ни от Жанки, ни от Лоры — почему бы в конце концов и нет?!..
Взглянув на Валерия, который рассматривал меня с каким-то веселым любопытством, я подумал, что уж он-то наверняка не увидел бы в такой двойственности никакой проблемы… Валерий подмигнул мне.
— Что? — не поняв, спросил я.
— Знаешь, кого я вчера встретил на улице?
— Кого?
— Этого твоего друга — грозу котов… Забавный малый. Ты знаешь, я еле-еле уговорил его зайти со мной в пивную, — сообщил Валерий вполголоса.
— Ком!.. — выдохнул я. — И он согласился — в пивную?
— Да, говорит, разве что поесть. Имеется, я слышал, говорит, там селедка, а я ее очень уважаю… Ну, насчет пива он оказался не такой боец, как насчет котов: так над одной кружкой и просидел… Но на селедку да еще на копченую скумбрию налегал…
— Да-да, он любит…
— И все о тебе расспрашивал, — сообщил Валерий.
— Обо мне?.. — У меня заныло в груди. — Что же ты ему рассказывал обо мне?
— Да так… Помню, что рассказывал, а что — не помню, — беспечно ответил Валерий. — Упился я пивом-то, вот и отключился в какой-то момент… Но го, что мы с тобой теперь друзья не разлей вода, — это я ему сразу заявил! Мы, говорю, с ним, с тобой, то есть, теперь ближе, чем самые близкие родственники. Молочные, можно сказать, братья. Как два пальца на одной руке. И что у нас друг от друга секретов нет…
— А он что?
— Он-то?.. И хорошо, спрашивает, ты его узнал?.. Узнал, отвечаю. Лучше, чем папа, мама, жена и все прочие, вместе взятые. И могу кому угодно сказать, что человек он (ты то есть) вот какой! Отличный человек! Отличный! Со своим пониманием и принципами человек! Не зануда какой-нибудь, не нытик. Отчаянный, можно сказать, достойный человек…
— А он? — пробормотал я.
— Что он?.. Согласился целиком и полностью. Тоже, в общем, ничего оказался парень… В Афгане, говорю ему, с пивом, небось, туго было, вот ты и отвык малость… Отвык, говорит, не спорю…
Я мог бы поверить чему угодно, но только не тому, что эта встреча была случайностью. Валерий и Ком — в пивной!.. Что же он там пьяный мог ему про меня наболтать?
Не одно, так другое… Это прямо-таки детская, но, увы, не шуточная настырность Кома успела измотать меня, словно тяжелая болезнь. Он все еще воображает себя и меня в роли Герцена и Огарева? Что-то там себе внушает, строит планы и продолжает рассчитывать на меня?.. Значит, мне нужно готовиться к тому, чтобы решительно, раз и навсегда, объясниться с ним, развеять его иллюзии относительно меня, вдолбить ему, что не гожусь я в качестве замены его погибшего друга Антона…
— Антон! Антон! — вдруг позвала Жанка.
— А?! Что?! — механически откликнулся я, хотя звала-то Жанка котенка, который уже резво бежал к ней, чтобы вспрыгнуть на ее уютные, цвета топленого молока колени.
— Что, разве ты — Антон? — усмехнулась она.
И все тоже обратили внимание на мою странную реакцию и засмеялись, и мне, чтобы как-то загладить неловкость ситуации, пришлось глупейшим образом мяукнуть и самому засмеяться, хотя смешного для меня тут было мало…
Когда стали расходиться, меня весьма неприятно задело, что Лора все-таки не пошла со мной домой, хотя, казалось, теперь, после восстановившегося мира, это подразумевалось само собой… Вместо Лоры со мной опять увязался Валерий, — несмотря на то что сегодня совсем не хотелось напиваться, да и вообще он был мне в тягость, Я не сделал даже попытки отделаться от него.
Мы шли с Валерием от метро к дому. По дороге закупили выпивку. Я хмуро глядел перед собой, злясь на себя за свое малодушие.
— О чем задумался? — спросил Валерий.
Мне показалось, что в его вопросе сквозит явная самоуверенность, основанная на понимании моего малодушия и моей зависимости от него. Я уже собрался нагрубить ему, как вдруг обнаружил, что сбоку от нас, за автомобильной стоянкой, мелькнула знакомая фигура — ШИНЕЛЬ, ПАНАМА…
— Что, может, отложим сегодня? — «деликатно» предложил между тем Валерий, чувствуя мою неприязнь. — В самом деле, — усмехнулся он, — так пить больше нельзя…
— Еще бы! — поспешно откликнулся я, осторожно косясь в сторону. — Нужно пить больше!
— О, цэ дило, — одобрил Валерий, а я радовался про себя, что он оказался со мной.
Произошло то, чего сегодня по крайней мере я еще никак не ожидал: Ком уже подстерегал меня для разговора, а я совсем не был к этому разговору готов… И теперь я надеялся, что, увидев меня с Валерием, он не станет обнаруживать себя и сочтет необходимым исчезнуть.
