Я стою на пороге,Мне пора уходить,чтобы мыслью о богедушу не изводить.Что неслась как полячкаНа весёлом балу.Записная гордячка,Уходящая в мглу.Как дымок папиросы,Что не видит никто.Но ответ на вопросыТам получит зато.<p>«Нет Юдсона и Зива нет…»</p>Нет Юдсона и Зива нет,И нет Аркадия Хаенки…Ты думаешь – да это бред,И в темноту таращишь зенки.Израиль сделался пустым,Давясь девятым миллионом.Твой личный мир, как синий дым,Растаял в мраке заоконном.<p>«Прохладный март в предместье Тель-Авива…»</p>Прохладный март в предместье Тель-Авива.Утром не хочется продирать глаза,Слушать новости об арабской весне,Развозить детей в инвалидных колясках.Все чаще думаю – куда меня занесло?Вспоминаю Комсомольское озеро и Театральный переулок.Люблю того, кого еще способен любитьИ вижу в зеркале какого-то пожилого дядьку.<p>«Ты держался направленья вест…»</p>Ты держался направленья вест,Полагал, что многое известно.лишь один белел высокий крест,Что над всеми высился отвесно.Оставалось что ж? Идти к кресту,Вглядываться в контуры косые.И в конце сползая в пустоту,Устремлять к нему стопы босые.<p>«Неизбежно сужается зренье…»</p>Неизбежно сужается зреньеС приближением главного дня.Но какое-то стихотвореньеМожет выжить и после меня.Жизнь была, очевидно, пустышка,Залетевшая в полную тьму.Но, возможно, останется книжкаО судьбе – всё один к одному.<p>«Что толку…»</p>Что толку,Что век гениален,Ведь старость,Конечно, придёт.И странный твой друг –Марсианин,скривитСвой насмешливыйРот.ПридётТяжело, какОдышка,Как вечеромГорькая весть.И пылью покроетсяКнижка,КоторойУже не прочесть<p>«Умолкает душа…»</p>Умолкает душа,отступает любовная тяга.Зависает безлюбо,Как каменный идол в углу.Что же делать? Видать,До конца завершила работу.Остаётся, пожалуй,Зрачками сверлить пустоту.Ожидать безучастноМомент рандеву с абсолютом,Чтоб в синюшную вечностьКак в тёплую воду войти.<p>«Заблудилась душа в переулках зелёных и белых…»</p>Заблудилась душа в переулках зелёных и белых.Ей там нечего делать, а всё-таки тянет туда.Там, где ты родился, и звала тебя мама обедать.И в могиле твой дед на еврейском погосте в лесу.Там дорожки узки – я уже не нашёл бы, пожалуй.Но упорно душа всё летит, несмотря ни на что.<p>«Старость – чёрная труба…»</p>Старость – чёрная труба,Где ни лампочки, ни спички.а в конце твоя судьба,вроде глиняной таблички.Откопают или нет,Расшифруют ли? – не важно.Пусть погас твой личный свет,Замер мир многоэтажно.К чёрту все его дела,треволненья, и заботы.Солнцем выжженный дотла,Ты и сам не знаешь, кто ты.<p>«Боль лучистая лезет…»</p>
