29 он все еще продолжал бороться и даже почувствовал себя немного лучше. Когда Бесс привезли к нему днем, он подозвал ее поближе к себе и прошептал: «Мама так и не вступила со мной в контакт. Если… что-нибудь случится… ты должна быть готова. Запомни послание: «Розабель, поверь». Когда ты услышишь эти слова…, знай, говорит Гудини».
Сиделка Софи Розенблат поспешила увезти Бесс, чтобы не волновать пациентов.
Знаменитый мастер побега, победитель тюремных запоров продолжал борьбу.
Послали за Хардином, и он провел рядом с братом много часов. Наконец, 31 октября в самом начале второго, Гудини пробормотал: «Дэш…» — Брат сжал его руку. — «Дэш… Я устал бороться. Понимаешь, это сильнее меня».
Он закрыл глаза, чтобы никогда не открыть их снова.
Дэш взял на себя руководство гастролями и закончил турне.
Гудини вернулся в Нью-Йорк в большом бронзовом гробу, в котором он опускался в воду во время погребения заживо. И в нем же он был похоронен; пакет с письмами его матери был положен ему под голову вместо подушки.
Отпевание состоялось в «Клубе сохатых» на 43-й улице, причем началось оно в 11 часов, в час Памяти «сохатых». Затем последовала масонская церемония, во время которой на гроб была положена белая овечья шкура, а собравшиеся масоны проходили гуськом, бросая каждый по еловой ветке — символ никогда не прекращающейся жизни. В конце церемонии представитель общества американских иллюзионистов преломил над гробом церемониальную волшебную палочку. Затем раввин Драхман прочитал торжественную заупокойную молитву.
Среди удостоившихся чести нести гроб были Мартин Бек, благодаря которому молодой фокусник двадцать семь лет тому назад смог добиться своего первого успеха; Уильям Моррис, счастливый победитель в борьбе с Кейтом в далекие бурные дни варьете; здесь были Джо Рине, друг Гудини с детских лет; старик Оскар Тил, иллюстрировавший книги Гудини; Бернард Эрнст, его адвокат, был здесь вместе с Адольфом Охсом из «Таймс» и Орсоном Манном из «Науки в США». Шоу-бизнес был представлен Чарлзом Дил-лингемом, Адольфом Цукором и Ли Шубертом.
Над могилой Гудини на кладбище Мэкнила, где он похоронен рядом с отцом и матерью, возвышается обелиск, увенчанный бюстом великого мастера освобождения. Это очень красивый памятник. Гудини сам проектировал его.
Ураган стих. Бесс Гудини могла спокойно спать, и никто не будил ее среди ночи, заставляя восхищаться новыми гениальными проектами или выслушивать проклятия в адрес мошенников-спиритов.
Теперь она могла всю ночь спать спокойно… Если бы она вообще могла спать.
Тридцать два года жила она будто на вулкане, и вот источник неукротимой энергии иссяк. Не было больше рискованных вызовов, не было и нежных любовных писем, оставленных под подушкой.
После смерти Гарри, как, впрочем, и при жизни, дела его были в состояний невообразимого хаоса, в котором мог разобраться только он сам. Теперь наводить порядок предстояло Бесс.
Беатрис решила продать дом, и через несколько недель он действительно был продан вместе со всеми тайными люками и раздвижными перегородками.
По завещанию Гудини, его коллекция книг по магии, насчитывающая пять тысяч двести томов, среди которых были настоящие раритеты, была передана библиотеке Конгресса.
Это завещание представляло собой типичный для Гудини документ; оно много раз переписывалось Бернаром Эрнстом по мере того, как его неугомонный клиент мирился со старыми врагами и заводил новых. Гудини делал новые распоряжения и вычеркивал старые. Он был человеком страстей. Коллекция театральных афиш, программ и документов с многочисленными пометками Линкольна тоже должна была быть продана. Кроме того, часть движимого имущества, передаваемая по завещанию Гудини другим лицам, должна была инвестироваться в недвижимое имущество Манхэттена, а доход идти Бесс.
Хардин получил реквизит, наручники и камеру для пыток водой, которая была слишком мала для него.
Говорили, что у Гудини была самая большая коллекция собственноручно написанных Линкольном писем. Гудини обладал также автографами почти всех, кто подписал в свое время Декларацию Независимости (не хватало лишь двух росчерков).
