Мы пересекли гостиную, прошли сквозь застекленные двери и оказались на тенистой веранде. Под навесом выстроилось с полдюжины столов в окружении плетеных кресел. Все они пустовали, кроме одного, самого дальнего, где читал газету коренастый господин в белой рубашке и синем шелковом жилете. Перед ним на столе стояла тарелка спелых желтых манго. Я и без помощи Дигби догадался, что мы нашли того, кого искали. Было в нем что-то особенное, какая-то едва скрытая мощь, как у боксера на пенсии. Услышав наши шаги, он поднял взгляд и отложил газету. Глаза холодного серого оттенка, массивная челюсть — одним своим присутствием он создавал смутное ощущение угрозы, и весь был похож на отвесную скалу.
— Мистер Бьюкен, сэр, — начал Дигби, — вы не могли бы уделить нам несколько минут?
— А, Дигби, — пророкотал Бьюкен низким голосом, напомнившим мне рев танка. — Как жизнь, старина?
— Прекрасно, сэр, прекрасно. Спасибо, — залебезил Дигби, как будто лизал ботинки самому вице-королю. Он указал на меня: — Позвольте представить вам капитана Сэма Уиндема. Капитан Уиндем раньше служил в Скотланд-Ярде.
В знак приветствия Бьюкен слегка кивнул своей круглой, гладко выбритой головой.
— Мистер Бьюкен, — сказал я, повторяя его жест.
— Мы с капитаном Уиндемом надеялись задать вам несколько вопросов, сэр, касательно этого происшествия с Маколи, — решился сказать Дигби, указывая на заголовок в газете, лежавшей перед Бьюкеном.
Тот протянул руку в сторону двух свободных кресел:
— Конечно, господа. Прошу вас, садитесь.
Без всякого приглашения рядом с нами возник официант в тюрбане.
— Что будете? — спросил Бьюкен.
Я покачал головой:
— Ничего, сэр.
Взмахом мощной руки Бьюкен отпустил официанта, и тот исчез так же ненавязчиво, как и появился.
— Это полное безобразие, господа, — заявил Бьюкен, тыча в газету толстым пальцем. — Куда катится страна, если у этих бессовестных ублюдков хватило наглости убить помощника самого губернатора? И не где-нибудь, а здесь! Прямо в центре Калькутты!
— Мы занимаемся этим делом, — заверил его Дигби. — Можете не сомневаться.
Бьюкен пропустил его слова мимо ушей.
— И что же сказали на это наши дорогие друзья из Индийского национального конгресса? Ничего. Все эти проповедники ненасилия. Кто-нибудь из них вышел, осудил это в высшей степени жестокое преступление? Никто! Лицемеры чертовы. Я вам вот что скажу, господа: преступника, кто бы он ни был, следует примерно наказать. Мы должны дать понять индийцам, что подобного предательства не потерпим. Повесить полдюжины местных вместе со всеми их семьями — и тогда в другой раз они крепко подумают, прежде чем выкидывать подобные фокусы.
Он взял со стола складной нож, отточенным движением отрезал кусочек манго и поднес его ко рту на кончике лезвия.
— Мы найдем виновных, — сказал я. — И именно потому мы здесь. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов.
— Ага, — ответил он. — И что вы хотите знать?
— Маколи был вашим другом?
Бьюкен кивнул.
— Совершенно верно, — пророкотал он. — Добрым другом, и я этого не стыжусь… не то что некоторые.
— Расскажите о нем.
— Что конкретно?
— Давно вы с ним знакомы?
— Да, пожалуй, около двадцати лет. — Он вздохнул.
— Вы познакомились в Индии?
— Точно. Встретились в Калькутте, кстати, прямо здесь, в этом самом клубе. Забавно, мы росли неподалеку друг от друга там, в Шотландии, но знакомы не были. Я как раз вернулся из окрестностей Дакки, где договаривался о покупке крупной партии джута, и ехал обратно в Данди. Решил ненадолго остановиться в Калькутте, чтобы успеть насладиться земными благами перед долгой дорогой домой. Если не ошибаюсь, тот прием устраивал вице-король. Вскоре я сюда перебрался совсем. Как приехал — разыскал его.
— Вы специально его разыскивали?
— Да. Может, он тогда и был всего лишь младшим клерком, но о нем уже говорили как о человеке с большим будущим. И он был тейсайдец, как и я. Ведь все мы, живя вдали от дома, тянемся к родным и знакомым вещам, не так ли, капитан?
Тут он, пожалуй, был недалек от истины. Чтобы в этом убедиться, достаточно было посмотреть по сторонам. Одного взгляда на Калькутту, этот кусочек Англии, сброшенный прямехонько в бенгальское болото, достаточно, чтобы заметить, что мы, британцы, по-видимому, тянемся к знакомым вещам гораздо больше других.
— Что он был за человек? — спросил я.
Бьюкен немного подумал.
— Порядочный, — ответил он. — Самоотверженно трудился на благо Короны. Сколько всего он сделал, чтобы изменить это место к лучшему! А это было не так-то просто, особенно в последние несколько лет, когда ему приходилось иметь дело с растущими требованиями «индианизировать» все на свете, куда ни плюнь. — Бьюкен поморщился от отвращения.
— Вы считаете, это плохая мысль, сэр?
