Я закончил завтракать и, извинившись, попрощался.
— Конечно, капитан, — сказала миссис Теббит. — Мы все понимаем. Вам надо работать. — Она повернулась к мужу: — Мне просто не терпится рассказать викарию о том, как наш капитан Уиндем подстрелил этого негодного террориста!
Оставив их обсуждать поимку террориста, я вышел на улицу. Было душно. Приближалась гроза. Салман сидел среди других рикша валла на углу площади. Я окликнул его. Он что-то коротко сказал своим товарищам, поднял рикшу и подошел ко мне.
— Доброе утро, сахиб, — поздоровался он, с беспокойством поглядывая на небо. Вероятно, тоже заметил перемену в воздухе. Потом опустил рикшу и прикоснулся рукой ко лбу.
Я кивнул, забрался на сиденье.
— Лал-базар, чало.
Несокрушим ждал меня у двери в кабинет. Погруженный в мысли, он стоял, прислонясь к стене, и постукивал по полу своей лати.
— С добрым утром, сержант.
Он мгновенно выпрямился и отдал честь.
— С добрым утром, сэр.
Несокрушим последовал за мной в кабинет, но в дверях замешкался. На столе меня ждала еще одна желтая записка, на этот раз от Дигби. Датирована она была вчерашним вечером. Дигби договорился с подразделением «Эйч» о переводе Сена. Их люди должны приехать за арестантом в девять утра. Я смял записку и швырнул в корзину для бумаг. Комок стукнулся о край корзины и упал на пол.
— Все в порядке, сэр? — спросил Несокрушим.
— Все нормально.
В конце концов, не произошло ничего неожиданного. Мы с самого начала знали, что рано или поздно подразделение «Эйч» доберется до Сена. Но это не значило, что я должен этому радоваться.
— Военная разведка сегодня утром приедет за Сеном, — сказал я. — Пойдемте расскажем ему новости.
Мы спустились в подвал. За ночь помещение приобрело международный душок. К сборищу местных арестантов добавилась пестрая коллекция моряков из разных стран, и вонь рвоты и испражнений проникала повсюду. Камеры были набиты под завязку. Калькутта — портовый город, а портовый город — это моряки в увольнении, которым нечем заняться, кроме как спускать жалованье на выпивку и шлюх. Европейцы, африканцы, даже несколько китайцев вповалку валялись на каменном полу в тяжком похмелье.
Сен, однако, был на особом положении. Как политический заключенный, он находился в камере один. Он лежал на нарах, но не спал, и выглядел получше, чем накануне. По крайней мере, кожа его обрела более-менее нормальный цвет. Не без усилий он приподнялся на локтях.
— С добрым утром, господа, — на худом лице появилась кривая улыбка. — Чему обязан таким удовольствием?
— Сегодня утром вас передадут военной разведке, — сказал я. — Кажется, ваша мечта посмотреть на Форт-Уильям скоро исполнится.
Он принял новости стоически:
— Это не так уж важно. Обвиняют ли меня в убийстве мистера Маколи?
— Окончательный список обвинений будет предъявлен после того, как вас допросят в подразделении «Эйч», но да, предварительно это одно из обвинений.
Он встретился со мной взглядом:
— Понимаю, капитан.
Я оставил Банерджи с тюремщиком готовить Сена к переводу и ушел, надеясь раздобыть себе чашку кофе.
Кофе я не нашел. Вместо этого в меня вцепился какой-то пеон. Оказалось, что Доусон и его люди прибыли на час раньше условленного. Как бы я к ним ни относился, им точно нельзя было отказать в энтузиазме. Я отправился в вестибюль, где меня ждал полковник в сопровождении, как мне показалось, целого взвода гуркхских стрелков.
— Вижу, вы решили не испытывать судьбу, — заметил я. — Уверяю вас, на самом деле не такой уж он и опасный. Главное не давать ему выступать с речами.
Доусон предпочел пропустить мой комментарий мимо ушей и протянул мне несколько страниц машинописного текста:
— Документы на перевод заключенного Беноя Сена.
Я с демонстративной тщательностью прочел все до последнего слова, хотя и не сомневался, что бумаги в полном порядке.
— Хорошо, — сказал я, закончив чтение. — Он в камере, внизу.
Я окликнул констебля и распорядился проводить людей Доусона в подвал.
— Полковник, я прошу вас уделить мне несколько минут.
— Что такое? — Он посмотрел на меня так, словно подозревал, что я пытаюсь обманом лишить его заветной добычи, но велел своим людям идти без него. — Ну? — спросил он, когда солдаты удалились.
— Помните, я вам рассказывал о нападении на поезд? Так вот, я не думаю, что это сделал Сен со своими людьми.
— Вы теперь считаете, что это были декойты?
— Нет. Я просто не считаю, что это была шайка Сена.
Он уставился на меня, словно оценивая.
— Я должен вам кое о чем рассказать, — сказал он. — Этой ночью произошло нападение на отделение Банка Бирмы и Бенгалии. Притом очень изобретательное — преступники похитили супругу управляющего и заставили его открыть сейф.
— Сколько они унесли?
— Более двухсот тысяч рупий.
— Этого хватит на покупку партии оружия.
— И на многое другое: обучение, печатные станки, вербовку… Пожалуй, этого даже хватит, чтобы устроить переворот.
