Молодой человек вышел на конечной остановке и еще не меньше получаса петлял по заросшим еле видным тропкам, этот короткий путь к здравнице в былые годы протоптали искатели приключений, поэтому он выглядел немного нелегально и даже преступно. Родион прорвался сквозь последние кусты и вышел к заданию со стороны левого торца. Оно стояло прямо у обрыва, уходящего глубоко вниз к замерзшей широкой реке. Крутой склон покрывало, затвердевшее залежавшееся снежное полотно, на его фоне высились толстые черные стволы лысых деревьев с растопыренными ветвями, походящими в это время года на громадные колючки.
Облезлый фасад здравницы, облепили матерные слова и признания в любви. Черная пустота оконных и дверных проемов навевала легкий страх и в то же время распаляла любопытство. Местами обвалившиеся стены походили на глубокие раны, разбросанные по двору кирпичи на выдранные куски плоти, здание словно умирающий зверь, испускало последний предсмертный стон.
Родион вошел через парадный вход в здравницу, поднялся по лестнице на последний, третий, этаж и очутился посередине длинного широкого коридора, где ветер весело гулял и таскал через окна и обвалившуюся крышу ворох снежинок. Осторожно обходя провалы в полу молодой человек дошел до проема в конце коридора и вышел на маленькую площадку с короткими лестницами и массивными ступенями. Родион миновал еще четыре пролета вверх и оказался в башне, возвышающейся над здравницей.
Через панорамные оконные проемы, расположенные с трех сторон, открывался вид на окрестности. Родион сел на подоконник и жадно впился глазами в пейзаж, развернувшийся перед ним: широкая ледяная река, массивные горы над ней с тысячью лысых деревьев на белом снегу, хмурое небо и рассеянные лучи солнца, еле пробивающиеся через серую пелену. Картина последних дней зимы ввела Родиона в приятный транс, и он ушел глубоко в себя искать ответы.
"Должен ли я спасть Влада? В конце концов это его выбор отказаться от мечты в пользу денег. Я дал возможность воплотить идею в жизнь, дал ресурсы для воплощения, а он оставил их себе, и чтобы не чувствовать вины передал мне чертежи собственной мечты. Можно ли это считать предательством своих идеалов? Пожалуй, да...
Боже! Я почти дьявол, только отобрал не душу, а светлую мечту, соблазнив юношу деньгами! Стоп! Но у меня не было злого умысла, я ведь не знал, что добрый поступок переродиться в алчное деяние. Влад сам отрекся от мечты! И все-таки может стоит его вразумить, ведь он еще так молод. С другой стороны, он достаточно взрослый, чтобы самому принимать решения и делать выбор. И вообще может его сущность рождена для служения деньгам, а все эти стеклянные городские сказки обычный юношеский романтизм, который выветривается с годами у большинства мужчин. В таком случае я сотворил добро, наставил парня на путь истинный. В любом случае своей вины я не чувствую, не знаю радоваться или расстраиваться.
Позади кто-то стоит!" - как тяжелый камень грохнулась последняя мысль в голову Родиона, заглушила внутренний диалог и вернула в реальность.
Он медленно повернулся и увидел его, незнакомца среднего роста и среднего телосложения с необычайно большой головой и очень длинными пепельно-серыми волосами, заплетенными в тоненькие косички, которые заканчивались хвостиками у пяток. На нем практически не было одежды, лишь расстегнутый жилет болтался на голом торсе и нечто похожее на юбку прикрывало пах и бедра. Оба предмета туалета, сшитые из шкур животных, походили на одежду первобытных людей. Кожу с ног до головы покрывали выпуклые маленькие шрамы в виде каких-то знаков, приглядевшись Родион распознал в них буквы кириллицы, выжженные по всему телу в хаотичном порядке. Нос и глаза совсем не привлекали внимания и на общем фоне терялись из виду, зато рот отличался удивительной шириной. Его губы разъезжались, смыкались, складывались в трубочку, растягивали, округлялись, но звук не шел, незнакомец произносил немые слова.
Пока Родин разглядывал человека с косичками, его внутренний голос непрерывно повторял два предложения: "В здравнице хранятся клады, но никто не может их найти, потому что заклятие скрывает сундуки от глаз людей. Они лежат на самом видном месте, но никто не видит". Мысленно сказанные слова не принадлежали сознанию парня, ему принадлежал только голос, озвучивающий фразы, тогда Родион догадался, что перед ним Сочинитель, такие живут почти во всех местах, обросших мифами и слухами. Они вдалбливают в головы ищущих приключений авантюристов и случайных прохожих, таинственные истории, которые, как вирус передаются через уши и губы людей. Так рождаются легенды.
Сочинитель не спеша пошел вниз по лестнице, а Родион еще немного посидел и вдруг почувствовал острую необходимость поделиться с кем-нибудь историей о кладах, сокрытых в здравнице. Конечно лучше всего для этой тайны подходил зараженный алчностью Влад.
