В одном из них стоял ящик из которого торчали ноги и руки манекенов, сваленных в кучу. Клубок из деревянных грубо отточенных человечков ужаснул парня, хотя бы потому что вместо бездушных кукол он видел живых сорокасантиметровых людей. В другом углу раскорячилась вешалка с разноцветными фартуками и халатами. В приливы вдохновения сознание тела и душа Михаила, поглощённые процессом сотворения, бережно укладывали на холст аккуратные мазки и щедро плюхали цветные капли вокруг, не замечая, как халат тоже становился произведением искусства, сочетание оттенков на рабочей одежде несомненно оценили бы в лучших картинных галереях мира. Впрочем, пол в мастерской мог тоже запросто вызвать восхищение богемной публики буйством клякс и смешением тонов. Поскольку капли во время написания картин падали хаотично, напольный шедевр вызывал бы жаркий спор среди "ценителей" искусства: что это случайность бытия или предопределение свыше? И никто бы не пожалел восторженных возгласов на заляпанный краской пол. В третьем углу расположился рабочий стол художника, заваленный альбомами, книгами, бумагами, черновыми вариантами, красками, карандашами и кистями всех мастей, и прочими инструментами о предназначении, которых Родион мог только догадываться. В четвертом закрашенном насыщенно черной краской углу, упираясь передней частью в две стены стояла беговая дорожка.
Но не все черные дыры разбежались от бесчисленных холодных лучей, один недоступный участок все же остался. Его образовали тени трех кубов и разглядеть что там таится не представлялось возможным.
- Ну как?
- Потрясающе! Как ты это сделал?
- Ааа, - отмахнулся Михаил, - простая игра света и тени, чтобы скрыть рабочий беспорядок. Люблю чистоту, а убираться ненавижу.
- Это потрясающе!
- Вот так и творят иллюзионисты магию. Главное расчеты, если все правильно, то будет чудо.
- А почему у тебя беговая дорожка стоит в черном углу?
- Это я называю бегством в хаос.
Родион вопросительно посмотрел на художника.
- Допустим, мне нужны свежие идеи или я просто хочу отчистить мозг от лишней информации. Тогда я бегу по дорожке, глядя в черноту, но на самом деле я бегу к истокам, к хаосу, туда где все рождается, к подсознанию. А из черноты на встречу бегут идеи и мысли, остается только поймать их и вытащить из хаоса в наш мир. Понял?
- Кажется да, - ответил парень и еще больше проникся к Михаилу.
- Хочешь попробовать?
- Конечно.
- Давай, вставай. Только начни с шага и постепенно ускоряйся, а то голова закружиться, еще упадешь череп расшибешь. Бежать в хаос дело не безопасное, - улыбнулся мужчина.
Родион поднялся на дорожку и запустил ленту. Он быстро шел вперед, смотрел в угол и удивлялся, как много тьмы, даже боковое зрение не цепляло ничего кроме поглощающей черноты. Через пять минут, когда парень перешел на легкий бег, он потерял связь с реальностью и умчался в хаос.
- Ну надо же как его быстро засосало, - удивился Михаил, снял один из раскрашенных халатов с вешалки, натянул на себя и пошел работать с одной из пяти начатых картин.
Молодой человек все дальше удалялся от мастерской, мысли беспорядочно метались и никак не удавалось утихомирить и раскидать их по ящикам сознания, а потом чернота сожрал все, о чем думалось, волновалось, переживалось, боялось, раздражалось и прочее -лось. В голове стало молчаливо и спокойно. Освободившись от поверхностных насущных дум Родион бежал дальше в глубины того, что Михаил обозначил, как хаос. Парень никогда не чувствовал себя так легко и свободно. Умиротворение и безмятежность поселились в теле. Постепенно из тьмы стали проступать сочные и насыщенные образы: щенок в пенсне, за партой, с пером в лапе, сочиняет стихи на бумажной обертке от колбасы; футуристический замок осаждают скрипачи и контрабасисты; в стакане для ручек и карандашей вместо письменных принадлежностей торчат и повиливают хвостики разных животных; злобный мужской костюм и кровожадное женское платье преследуют хозяев с пилами в руках - это было начало. Он пробегал мимо летящих на встречу фигур и с каждым разом все больше удивлялся абсурдности и сумасбродству видений.