Наследующий день мальчики из шестого отряда кричали от ужаса, когда проснулись и увидели раздутого до размеров слона Юрку. Вожатые прибежали на их вопли и тоже закричали от страха. Мальчик смотрел на их перепуганные лица и плакал. И вдруг... - Сашка выдержал театральную паузу, - его кожа не выдержала и разорвалась на куски, кровавые ошметки повисли на стенах, забрызгали всех, кто был в палате, а из тела вывалились сотни громадных жирных слизней. Они вылупились из яиц, которые отложил первый слизняк, и пока росли в животе Юрки сожрали все его внутренности" - эта история произвела на маленького Родю невероятно сильное впечатление.
Через два дня в день рождения Родиона, когда вожатые объявили отбой и весь младший отряд сладко засопел, мальчик проснулся от чего-то холодного и влажного на щеках. Он дотронулся до лица и нащупал мягкое скользкое тело. Сбрасывая с себя слизней Родион вскочил с кровати, и побежал к выходу с таким громким надрывным криком, что перебудил не только свой отряд, но еще три соседних корпуса с ребятами постарше. Пережитый ужас с запахом мочи отпечатался в памяти Родиона на всю жизнь, никогда ему еще не было так стыдно.
Конечно, подростки понесли наказание за жестокий розыгрыш, но каникулы мальчика в лагере закончились. Чтобы другие ребята не издевались и не подшучивали над запуганным до полусмерти ребенком, родители забрали маленького Родю домой.
- Ты что уже нагулялся? - удивилась Алеся быстрому возвращению любимого с прогулки.
- Да, - сухо бросил парень и спрятался за дверью спальни.
- Что с тобой? У тебя все хорошо? - она робко последовала за ним. - Я волнуюсь.
- Прости, что-то я не в настроении сегодня. Сам не знаю, чего хочу. Лягу пораньше, наверно просто не выспался, - Родион не хотел рассказывать Алесе об истинных причинах озлобленности. Он до сих пор стыдился своего седьмого дня рождения и никакие оправдания того, что он был ребенком и воспринимал мир таким, как о нем рассказывали сверстники и ребята постарше не принимал. С тех пор фобия перед слизняками крепко вросла в сознание Родиона, и уже ни что не могло ее выкорчевать из пострадавшей психики.
- Хорошо, я тоже скоро лягу, только посуду домою.
На следующий день Родион проснулся задолго до того, как Алеся открыла глаза. Он тихо собрался и вышел из дома. У подъезда ждал Микола. На автобусе они доехали до железнодорожного вокзала. В семь утра сели в электричку, а в десять сошли на платформе тысяча сто пятьдесят третий километр. Через двадцать минут друзья вышли за нестройные ряды трухлявых перекошенных домиков и оказались на равнине, покрытой черствой коркой снега, искрящейся под яркими лучами солнца. В глубь поля вела протоптанная узкая дорожка, закованная с двух сторон в высокие, до бедра, сугробы. Тропинка позволяла пройти только одному человеку, поэтому чтобы не потерять друга из виду Микола пропустил Родиона вперед и последовал за ним. Через двести метров неспешного хода дорожка пошла вверх и вывела путников на макушку холма, где возвышенность накрывала огромная лупа, установленная на высоких стойках. Она собирала солнечные лучи в одну точку, и под ней образовалась большая проталина.
- Вставай! - указал Микола Родиону на широкое черное пятно земли.
- Ты что поджарить меня решил? - испугался Родион.
- Вставай! - настаивал старик.
Молодой человек, влез в пучок лучей, а через пятнадцать минут попытался покинуть солнечную печь. Стены ледяного царства выстроенные вокруг его души быстро истончались. Мир вторгался в уединенную бесчувственную и бездумную жизнь Родиона, теперь вместо парочки размороженных мыслей и тройки оттаявших эмоций накануне, на него посыпались килограммы чувств с тоннами оттенков. Разум закованный в лед вскрылся, как река по весне, и мысли бурным потоком понесли льдины, растапливая и разламывая их.
- Куда пошел! - Микола достал из-за пазухи огромный ухват, таким в древности вынимали горшки с печи, и затолкал Родиона обратно в точку сплетения всех лучей. - Только попробуй выйти я быстро слизняков из баночки достану.
Каждые пятнадцати минут старик подталкивал молодого человека в сторону запада. Под жарким лучами Родион расквасился и потерял связь с реальностью, ему казалось будто длинная тонкая игла проходит сквозь него и накладывает аккуратные стежки, где-то по центру его сущности, сшивая между собой разум и душу.
Микола несколько раз пытался вызвать разморенного парня на разговор, но Родион не выходил на контакт, лишь поддавался легким тычкам ухвата в поясницу, смещаясь в самую горячую точку под лупой.