– Карат, ты не торчи столбом посреди стоянки, хотя бы присядь, – сказал Хан. – Вроде опыт боевой есть, а в суслика играешь.
– Он Внешку не видел, – ухмыльнулся на это Басмач. – Там быстро отучают стоять на открытых местах.
– Угу, – согласился Хан. – Охотники внешников – лучшие учителя.
– Вообще-то я появился на Внешке.
– Да? А нам сказали, что ты из Кумарника.
– Да я в нем и дня не провел. Только дошел, и тут такое…
– Внешников хоть раз видел?
– Дроны видел.
– Ну, их все видели.
– Видел одного пленного. Один раз колонна мимо проехала, спрятался от нее в поле. Один дрон меня чуть не прикончил.
– Что за пленный?
– Да там мутная история. Меня муры приняли, в машину кинули, а там этот сидел. С него респиратор сорвали и морду набили. Везли нас куда-то.
– Раз тебя черви не едят, получается, не довезли. А что за муры?
– Какого-то Хвата люди. Точнее, его зама Рауля. А может, и не зама, хрен их там поймешь.
– И тот и другой – конченые скоты, мать их. Ты-то как уцелел?
– У внешника нож был. Освободились, началась стрельба и дикое месилово, грузовик с дамбы свалился, выплыл только я.
– Да ты в рубашке родился, везучий.
– В гробу я видал такое везение. А вы что, специально насосы с собой возите?
– Ну не ведрами же соляру таскать. Электричества на заправке нет, ничего не работает. А тут кинул шланг в цистерну – и качай сколько влезет.
– Хан, ты когда-нибудь дальше забирался? – спросил Басмач.
– На этой заправке я уже четвертый раз, горючка тут качественная, наши постоянно за ней высылают караваны. Да и патрули сюда гоняют через день, если не чаще. Дальше ездил лишь однажды, там километров через пятнадцать начнется городок, трасса прям через него идет, объездной нет.
– Большой городок?
– Не сказал бы, почти деревня. А может, только кусок от него приносит, не знаю точно. Киша знал? Вроде земляк твой, из похожих мест прилетел.
– Не знал, но слышал.
– Его как раз там кончили, прямо на трассе. И шестерых ребят вместе с ним завалили.
– Элита?
– Нет, муры. Мы быстро добрались, твари еще не успели все растащить. Видно было, что много чего вырезано, да и по рации крикнуть пару слов успели.
– Далековато для муров, – заметил Карат. – Я думал, что они только на Внешке действуют.
– Этих уродов не поймешь, в любом месте нарваться можно. Для них главное – возить с собой специальные термосы для вырезанной требухи, подпорченный товар внешники не возьмут. С такими можно далеко забираться, вот и пользуются.
– Мы раз в стабе приняли залетного мура, – сказал Басмач.
– Это как?
– Да он в списке был. Тупой на всю голову, думал, что никто не узнает. Ментат с ходу его срисовал, прямо на улице, с первого взгляда. Забегает в бар, скалится радостно и орет: «Ребята, кончайте бухать, там мур!»
– И что?
– Ну, бухать мы сразу завязали.
– Да ты дальше говори, мать твою.
– Дальше все нормально было. Пока местные безопасники набежали, от него только говорящая голова осталась. Оторвались на нем за все их дела.
– С ними так и надо, но это вы зря, живой он мог рассказать о других. Думать надо, мать вашу.
– Так я же не сказал, что убили. Говорю же – говорящая голова. Для начала причиндалы ему отчекрыжили, чтобы на допросе пел потоньше, потом ноги переломали, ну а после руки. Только голову трогать не стали, ему же ею разговаривать.
– Да понял я, в конце только голова целой и осталась. Тоже вариант, но все равно зря, безопасники с ним бы сделали то же самое, но с пользой для дела. Я раз в рейде был, мы базу муров накрывали.
– Накрыли?
– Да там не было никого. Только ферма и баб с десяток при паре охранников. Оба нарики конченые, сами себя не помнили, даже резать таких противно.
– Мне не противно.
– Да конченые, что один, что второй. Я ему перо в глаз сую, а он хохочет, как последний дебил, и остановиться не может. Обдолбанный по самую макушку, мозгов уже вообще нет. Животное, мать его.
– Ферма? – не понял Карат.
– Обычное дело у этих сучар. Наловят новичков и держат за оградой. Жрать и пить дают, живчик, само собой. Отрезают яйца, одну почку могут вырезать, кровь время от времени понемногу спускают. На иммунных новое вырастает, они опять повторяют. Называется сбор урожая. Вот такой, мать их, колхоз получается.
Карата замутило от представившейся картины.
– И долго так держать можно?
– Нет, Улей не любит, когда кто-то сидит на месте безвылазно. Фермы эти переносить надо, людей выгуливать, и все равно регенерация падает быстро, прибыль почти в ноль уходит. Таких отправляют на полную разборку, от новеньких проку больше. Может, и жаль, ведь не будь такого, внешники могли бы жить с одних только ферм. Сидели бы тихо на своих базах и не лезли никуда.
– А если бы сам на такую ферму попал?
– Вот это согласен, вот это не тот вариант, который мне по вкусу.
– А вы всегда так?
– Ты о чем сейчас?
– Всегда болтаете без умолку на операциях?
– Твою мать, это что, наезд? – ухмыльнулся Хан.
– Просто вопрос.
– Мы тебе не батальон элитных войск, нам рты не зашивают.
– Не в уставе дело, просто обстановка нервная.
– А это у нас тоже нервное. Недержание языка называется. Ты же вроде опыт боевой имеешь, разве не сталкивался?
