Американцы, повторю, знают нас очень плохо. Пропаганда как бы стеной отгородила американцев от остального мира, и особенно - от Советского Союза, лишила их способности к критическому осмыслению самих себя".
- Но вы все же получаете письма от американских радиослушателей. О чем они пишут?
- Нашу редакционную почту из США я бы условно разбил на две категории. К первой отнес бы письма, говорящие о поразительном незнании Америкой элементарных сторон нашей жизни. Эти письма приводят в ужас от сознания того, насколько благодатна там почва для сеяния самых чудовищных представлений о нас. Вместе с тем обнадеживает то, что американцы все же пытаются узнать о СССР и советских людях. Об этом свидетельствует и все возрастающий поток писем в нашу редакцию.
Ко второй категории можно отнести письма-исповеди. Они особенно дороги. Американцы пишут нам о своих заботах, тревогах. Поверьте, очень приятно сознавать, что твой рассказ о советских людях, услышанный за тридевять земель, вызвал ответное движение души.
И еще один вывод напрашивается из всей редакционной почты, личных встреч с американцами. Массированная идеологическая обработка заразила американское сознание опасным вирусом: люди живут в постоянном ожидании ядерного нападения с Востока. Создается впечатление, что многие в США и не слышали о советских мирных инициативах. Напротив, их убедили во враждебном отношении к ним русских.
Но, как говорится, нет худа без добра. Преднамеренно посеянное чувство страха толкает все больше и больше американцев к активной борьбе за разоружение, за предотвращение ядерной войпы, а это, в свою очередь, приводит их к знакомству с политикой и предложениями СССР. Это медленный процесс, но он нарастает, и все больше американцев начинают понимать, что нормализации отношений с нашей страной препятствует вовсе не СССР.
- Советским людям вы известны как ведущий телемостов СССР - США. Какова, на ваш взгляд, польза такого телеобщения?
- Сама история создания телемостов между нашими странами частично отвечает на этот вопрос. Впервые американцы широко узнали о них в 1986 году из трансляции телемостов Ленинград - Сиэтл. А ведь идея вести через космос диалог друг с другом возникла еще в 1982 году. Еще тогда американский ведущий порывался отключить канал связи - так не хотелось кому-то видеть на экране Москву. А ведь тогда мы обменивались лишь музыкальными приветствиями.
Телемост лета 1983 года - второй по счету, в котором приняли участие собеседники с обеих сторон, - транслировался по первой программе ЦТ СССР. Однако американский телезритель так и не узнал о нем ничего. Наши американские коллеги ссылались на то, что якобы для подобных программ трудно найти рекламодателей, возникают другие коммерческие трудности. Но как бы там ни было, именно США создавали препоны для свободного обмена мнениями. И это несмотря на заверения самых высокопоставленных лиц в администрации, включая и президента, о стремлении США к такому обмену.
Откровенно говоря, из Америки до меня доходили такие суждения: раз Советский Союз выступает за телемосты, значит, это какая-то "коммунистическая выдумка", нацеленная на "затуманивание" мозгов американцев, а следовательно, США это не нужно.
Огромное значение имеют контакты между нашими народами, ибо ничто не способно так развеять ошибочные представления, как личный опыт. Телемосты могли бы стать начальным звеном в цепи такого общения на самом первом общечеловеческом уровне.
Телемосты полезны и для нас, они нам тоже помогают в "открытии Америки". В силу своего характера советские люди склонны считать, что отношение к ним других народов, в том числе и американцев, благожелательное. Однако нередко на телемостах они сталкиваются с недоверием и неприязнью. Дело не только в том, что американская пропаганда обесчеловечила нас. Просто есть вещи и понятия, в которых мы никогда не найдем общего языка. И с этим необходимо согласиться. Вместе с тем очевидно и другое: принципиальные разногласия между США и СССР не должны быть препятствием для развития диалога между нашими народами.
...Познер полон планов. Его рабочий день расписан по минутам. Для того чтобы побеседовать о нем самом, мне пришлось съездить с ним в командировку в Ленинград. Он рассказывал о родных, о семье: дочь Екатерина, член Союза композиторов СССР, преподает в училище им. Гнесиных; сын Петр пошел по стопам отца - работает в союзной редакции советского радио. Брат - Павел Владимирович - специалист по средневековому Вьетнаму, младший научный сотрудник Института востоковедения СССР. Подрастает внучка Машенька.
Спрашиваю: нет ли желания вернуться обратно? Лишь на мгновение задумывается Владимир Владимирович: "Формально мог бы сделать это в любой день. Ведь для Франции я все еще ее гражданин. За границей осталось немало родственников, которые, уверен, всегда согласились бы принять меня. Я считаю нужным это подчеркнуть, чтобы у кого-то не сложилось представления, будто какая-то безысходность заставляет меня оставаться здесь.
