– До чего же ты добрая, Юли! – всхлипнула Патриша. – Как это благородно с твоей стороны – выкупить полуживого инго у жестокого хозяина! Этого ужасного продавца нужно наказать! Обязательно пожалуйся в Департамент!
– Сейчас меня волнует только здоровье бедолаги-раскенца, всё остальное подождёт.
Джи шумно вздохнул.
– Льена Дигиш, вы должны знать, – заговорил он, не отрывая взгляда от дороги. – Продавец соврал, никакой ваш инго не раскенец. Он островитянин, я встречал их на архипелаге. Майу́, Койу́ или даже Сайо. Не удивительно, что он пытался бежать.
– Этого не может быть, – фальшиво удивилась я. – Идёт война, островитянин не попал бы на материк.
– Его могли выловить в воде без документов и воспользоваться беспомощным состоянием. В любом случае Департамент сочтёт его лазутчиком и усыпит, – голос Джи дрогнул. – Они не будут разбираться: враг есть враг.
– Если он сбежит, его поймают и казнят, – тихо сказала Патриша.
– Значит, нельзя позволить ему сбежать, – отрезала я. – Джи, не знаешь фирму, которая установит прочную решётку на окно и засов на дверь?
– Ой, я знаю, – просветлела Патриша. – Папе поставили решётки после того, как в их районе участились кражи.
– Позвони им, пожалуйста, пусть пришлют мастеров.
Во внутренний двор машина не смогла въехать из-за сугробов, и я в который раз порадовалась, что не отправилась на рынок одна. Джи донёс инго до дома и бережно опустил на кровать в спальне Зеи. Собачью подстилку осторожно развернули, инго даже не пошевелился. О том, что он жив, свидетельствовало лишь слабое дыхание. По контрасту со светлой тканью одежда выглядела особенно грязной, но я не рискнула её снимать, ограничилась обшарпанными ботинками. Потревожу, инго очнётся и набросится на меня – и что я буду делать?
– Хочешь, мы останемся с тобой? – предложила Патриша.
Я покачала головой:
– Мне совестно вас задерживать. Вы и так меня здорово выручили, большое спасибо!
– Ерунда! Давай хотя бы дождёмся доктора.
К счастью, льен Тодеш уже звонил в дверь. Его сопровождали две помощницы – молодые рослые инго, комплекцией не уступающие Джи. Только тогда Патриша и её спутник попрощались и ушли.
– Ну, Юли, – доктор хитро прищурился, – показывай своё приобретение.
Однако, едва он склонился над инго, его весёлость моментально слетела.
– Милость Всевышнего, Юли… Какие же изверги существуют на свете! Таким хозяевам нельзя держать ни инго, ни животных!
– Собаки у продавца были в прекрасном состоянии.
– Если человек способен на жестокость, рано или поздно он проявит её по отношению к кому угодно! Хорошо, что мальчик без сознания, первым делом введу обезболивающее, иначе до него дотрагиваться боязно. Неси тёплую воду и мягкую губку. Ещё какую-нибудь простыню, которую не жаль потом выбросить, иначе мы всё тут испачкаем.
Губку я забрала из ванной, старенькую простыню отыскала в комоде, воду набрала в свою пластиковую детскую ванночку. Льен Тодеш достал из чемоданчика с десяток ампул, флаконы с раствором, бинты и тампоны. Помощницы ловко срéзали с инго одежду, сняли ошейник и цепи. Я всегда считала себя хладнокровной, но при виде худющего, сплошь в кровоподтёках и следах от кнута тела стиснула зубы, чтобы не застонать в голос. Плечи инго покрывали воспалённые рваные раны – он действительно выгрызал знак зубами.
– Тише, тише, Юли, – доктор вставил катетер и одно за другим вводил лекарства. – Ты очень вовремя вмешалась. Мальчик молодой, выкарабкается. Сколько ему – двадцать три, двадцать пять?
– Не знаю.
– Оба плеча вывихнуты, нужна жёсткая повязка. Повреждённую кожу на шее бинтовать не следует, открытые ссадины заживают быстрее. Остальное не так страшно, как кажется. Покой и уход, и через пару недель твой инго будет в прекрасной форме.
Помощницы обмыли тело специальным раствором и сбрили грязные колтуны, оставив на голове короткий светло-серебристый ёжик. Льен Тодеш обработал раны и наложил повязки.
– Первые дни его нужно будет кормить часто и понемногу. И побольше питья, организм обезвожен. Предлагаю нанять сиделку.
– Я справлюсь. У меня два выходных, потом буду приходить в обеденный перерыв.
– Подумай хорошенько. Ты крепкая девочка, но твой инго – мужчина. Кстати, я не обнаружил знака.
– Он у меня. Пока не нужно его вживлять.
Доктор пристально посмотрел из-под кустистых бровей.
– Юли, все инго в Кергаре обязательно должны быть помечены. Лишь при этом условии им разрешено выходить в город.
– Куда он выйдет – в таком ужасном состоянии? – ухватилась я за оговорку. – Вы же сами видели – на нём живого места нет!
– Можно вживить под лопатку.
– Пусть он сначала поправится, – упёрлась я.
– Как скажешь, Юли, – уступил льен Тодеш. – Я ввёл ему сильнодействующее снотворное, сутки он проспит. Утром, часиков в девять я загляну и проверю, как подействовали лекарства. Тогда уже и назначу курс лечения.
– Сколько я вам должна?
– Полторы тысячи реалов, – доктор занизил стоимость услуг минимум вдвое. – Но я должен честно предупредить тебя, Юли. Судя по характеру увечий, этот инго – очень проблемный мальчик. А жестокое обращение могло усилить агрессию. Будь осторожна.
