Так и у нас – от крена к крену. Пропагандистская машина говорила о раскрепощении человека труда, уверяла, что при капитализме он был закабален. Г. В. Плеханов назвал первую марксистскую группу в России звонко: «Освобождение труда». Подразумевалось – от кровопийц, изначально аксиомировалось, что трудом занят только Его Величество Гегемон, а эксплуататоры заняты лишь созданием машин по выжиманию рабочего пота и крови. Плеханов совершенно искренне хотел рабочим добра от освобождения, но не спросил, а хотят ли они освободиться.
В. И. Ленин сразу ринулся в ряды тех, кто освобождает, создал «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», опять же не спросив у рабочего, есть ли у того нужда в конечной цели новоявленного Союза. Шло навязывание услуг, наподобие получившей широкое распространение в наши дни торговле с нагрузкой: к дефицитной копеечной вещи дают нагрузку в соотношении чуть ли не 1:100, сбывая любой залежавшийся хлам.
Трагедия России в том, что она с Запада зачастую получала товар или не первой свежести, или бывший в употреблении, или такой, от которого Запад отказывался. Идея социализма, освобождения труда – на Западе изучалась, взвешивалась, но сторонников приобрела в узком кругу теоретизирующих, сам же рабочий класс, тем более крестьянство, освобождаться не стремились.
История оказалась для России мачехой: социалистическая революция свершилась, но вместо освобождения принесла кабализацию труда. И чем интенсивней шло закрепощение, тем больше становилось декора. Сверху спустили директиву работникам искусств и литературы: поэтизировать человека труда. Высмеянные еще Ильфом и Петровым гаврилы от живописи, ваяния и зодчества заполнили выставочные залы, картинные галереи, парки, присутственные места таким обилием «шедевров», что пришлось на поток пустить штамповку лауреатских медалей.
Тема труда была провозглашена стержневой и в литературе. Русской классической литературе было поставлено в вину отсутствие образов человека труда; в привечаемые властью попали писатели не за талант, а, главным образом, за приверженность к рабочей теме.
С чего бы это? Как известно, уже лет сто пятьдесят, как труд создал человека. Потребность трудиться так же свойственна, как еда, сон, но с небольшим добавлением: труд не сам по себе, а за стимул.
Ленин, Сталин и компания по гениальности вряд ли имели равных: они предвидели скрытое сопротивление, неприятие обобществленного, осоциализированного труда гегемоном, оскорбленным уравниловкой и мизерной, нищенской оплатой. Гегемон и рад бы отказаться от труда, освобожденного от оплаты, но тогда ему засветило бы мрачное солнце ГУЛАГа. Пошли в ход и приманки – стимуляторы морального свойства. Имитация стимулов должна была подсластить пилюлю отторжения от богатства.
Еще в двадцатые годы постановлением ВЦИК учредили звание Героя труда (до героя еды, героя сна не дошло), вскорости забытое, но не отмененное. Затем появились УДАРНИКИ, СТАХАНОВЦЫ, медали «За трудовую доблесть» и «За трудовое отличие» (чем «доблесть» разнилась от «отличия» – неведомо), ордена Трудовой Славы трех степеней, чуть раньше – звание Героя Социалистического Труда, победителя соцсоревнования …дцатой пятилетки, знаки «Шахтерской доблести», ударника коммунистического труда, дома образцового содержания, предприятия высокой культуры производства…
Даже в НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОМ ИНСТИТУТЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО СОРЕВНОВАНИЯ (был такой, был – под эгидой ВЦСПС) не могли вразумительно ответить, чем завод коммунистического труда отличается от предприятия высокой культуры производства. Это все была профанация стимулирования.
Еще при Сталине изобрели эффективный способ повышения рентабельности сельского хозяйства. Была обнародована шкала, за какой урожай полагается звание Героя соцтруда, за какой – орден Ленина, другие награды – по нисходящей. По числу героев, орденоносцев и медаленосцев на сто гектаров пашни, мы до конца света будем удерживать первое место в мире так же, как и по числу награжденных на 1000 населения, по числу персональных пенсионеров. Едва ли не у каждого встречного – особые заслуги, перпенс (персональный пенсионер) на перпенсе – а достижения где? Власть несовершенного вида не могла привести к иному результату, отняв материальное, весомое стимулирование. Курс на уничтожение, изничтожение богатых привел к оскудению. Когда каждый хозяин, – развал неминуем. Национализация земли и средств производства открыла путь к краху.
