Человек с ружьем полностью

И не они повели Шадрина, а Шадрин их. Присоединяются солдаты, по-двое, по-трое, спрашивают шепотом, что такое. Звучит имя Ленина.

Солдат с нашивками. Ну, что же ты… говори. Скорей.

Шадрин. Встретил я его… (Указывая на первого вблизи солдата.) Встретил я его, как тебя, но разве это ты или я? Это ведь кто? Подумать только! Остановился он и на винтовку мою посмотрел. Внимательный у него взор такой… и веселый. А я, правду сказать, немного оробел. И что ж тут такого? Солдат с ружьем. Эка невидаль. А он как? Он нет. Он сразу добился, почему ты за винтовку держишься, кто ты, чей ты, к чему у тебя душа лежит. Вот он как. Но я ничего не знаю. Хлопаю себе глазами, как ворона. Мне бы чаю достать, да и только, а со мной стоит Ленин. И что же вы думаете, не только всю мою жизнь узнал, но и сказать вам не умею, что он сделал мне. Товарищи, верите, я забыл, где я, что я, с кем, только готов ему всю душу выложить, до того свой, до того знающий человек с тобой говорит. Знаем мы все, что Ленин народный вождь. Но я не ждал, не гадал, чтобы так понимал он самого последнего солдата…

Стоят в задумчивости.

Вот и все, мужики. Ну, что же будем делать? Ведите в штаб.

Пожилой. А твой штаб где?

Шадрин. Мой штаб — это я сам.

Пожилой. Я думаю, солдаты, нам к его штабу примыкать надо.

Солдат с нашивками. Думаешь? Ты думалку свою проверил? Она у тебя с пружиной?

Пожилой. Я, как все… Но я в штаб его не поведу. Я тебя в штаб не поведу.

Шадрин. Товарищи, я не оратор, а то я бы вам высказал. Постойте, вот наш человек бежит, к счастью.

Явился молодой солдат. Он страшно торопился, дышит тяжело, возбужден до забвения.

Молодой солдат. Эй вы, керенские защитники, отвечайте, куда вы подевали наших народных командиров? Даем вам пять минут для ответу и на случай опасности, угрожающей нашим народным командирам, открываем по вас шквальный огонь. Видите, на той вышке у нас два пулемета, за горкой две полевые батареи, на крышах восемь пулеметных гнезд и за линией горизонта пятьдесят тысяч пехоты в боевом порядке. Подавайте сюда наших командиров.

Шадрин. Не пугай их зря. Я — вот он.

Молодой солдат. Товарищ командир, войско в тревоге остается.

Солдат с нашивками (своим). Погодите, дивно это. Они ведь за него, как за Стеньку Разина заступаются.

Шадрин (молодому солдату). Слушай, Ларион, у тебя декрета того не осталось, что мне давал читать вчера?

Молодой солдат. Имеется, товарищ командир.

Шадрин. Раздай-ка для подбавки к своему разуму.

Молодой солдат. Слушаю-c, товарищ командир. (Раздает листовки.) Читайте наши законы… Смотрите, Лениным подписано… навечно. Пока вы перед генералами во фронт становитесь, а мы ихние поместья… того… этого самого… навечно.

Солдаты читают декрет о земле.

Пожилой. Вот это Ильич! Вольному воля, а я к нему иду.

Солдат с нашивками. Кончаю навеки старый режим! (Срывает с себя погоны.)

Солдаты также срывают с себя погоны.

Шадрин. Это что за часть идет? Это не ваши? Вы не энаете?

Солдат с нашивками. Это какие-то чужие.

Шадрин. Ложись!.. В цепь!

Пожилой. Стрелять, что ли?

Шадрин. Погодите стрелять без команды. (Кричит.) Эй, вы, люди! Вы чьи?

Голоса. А вы против кого?

Шадрин (кричит). Погодите воевать! Давайте сговоримся. Вышлите сюда делегатов.(Своим.) Ну и срезались. Нос к носу.

Являются Лопухов и Евтушенко.

Лопухов! Евтушенко! Братишки!..

Евтушенко. Иван!.. Ах ты, собачий хвост!.. Ты шо тут робышь?

Шадрин. Вон с вами воевать собрался…

Евтушенко. Чи ты сказывся… Мы ж наши.

Шадрин. И мы наши.

Лопухов. Постой, Шадрин. Смешки эти бросьте, не время. Мы прямо говорим: отказываемся от Керенского. Идем Советы поддерживать. Ежели не пропустите — будем биться, как полагается.

Является матрос Дымов. Шадрин обнимается с Евтушенко.

Дымов. Пехота, а я думал, что у вас здесь рукопашная схватка, а вы целуетесь и обнимаетесь! Довольно целоваться, пехота!

Лопухов. Как же так, Шадрин, а ко двору?

Шадрин. Двор-то, видишь, какой…

Лопухов. И чью команду слушает Шадрин?

Шадрин. Теперь я сам командую. Идем в штаб.

Является Чибисов с солдатами.

Вы видите этого человека, мужики? За этого человека я всякую минуту жизни не пощажу.

Чибисов. Товарищи! Наш путь на Гатчину. За мир, за землю, за рабоче-крестьянскую власть!