Эмоции, которые испытывал автор, создавая то, что теперь подтвердило свой статус шедевра, затмевала мощнейшая магическая аура. Я сразу оценил суть нового артефакта. Похоже, энергия творения в картине как-то отреагировала на угрозу теневого голема, а может, на новые свойства повлиял сбежавший от меня светлячок. Слишком уж похожим было действие на тени. Теперь в дом, в котором находится эта картина, не сможет проникнуть ни одна тень из-за изнанки.
Какой-то узкопрофильный получился защитный артефакт, но я его точно никогда не продам. Лучше последние шмотки сдам во вторсырье и ежедневно стану сливать живую силу в приемник, чем расстанусь со своим ангелом-хранителем.
Благодарно улыбнувшись изображению на холсте, я повернулся на звучание еще одного знакомого голоса. Бисквит входил в гостиную так, словно ступал на минное поле:
— Назар, как ты тут? — спросил орк, подходя ближе.
Перед этим он внимательно осмотрелся и не нашел для себя явной угрозы. С наибольшим вниманием он разглядывал покореженную дверь.
— Знаешь, уже начал привыкать, — с непритворным пофигизмом ответил я. — В этом чудесном городе меня постоянно пытаются то пристрелить, то сожрать, то просто разорвать на куски. В общем, проза жизни. Слушай, давай выпьем.
— Не, лучше при шефе не бухать. Он к этому делу вообще плохо относится, — тихо ответил орк, насколько ему это позволял грубый речевой аппарат.
Свой модулятор он сегодня не надел.
Мы оба покосились на гоблина, который в этот момент с кем-то говорил. Судя по издаваемым им чирикающе-квакающим звукам, общался Иваныч с кем-то из своих одноплеменников.
— А сможешь налить так, чтобы он этого не заметил? — все так же тихо спросил Бисквит. — Тебе это явно нужно.
Я лишь усмехнулся на его притворную заботу, потому что орк перенервничал не меньше моего, и выпивка ему явно не помешает. Правда, такому здоровяку понадобится грамм двести, но тут уж ничего не поделаешь.
Я без особой спешки переместился за барную стойку, взял одну из бутылок коньяка. Прикрываясь тушей орка, налил нам в обычные водочные рюмки. В лапище моего зеленокожего друга эта посуда выглядела смешно, как и его попытка незаметно выпить содержимое.
Мне было намного проще, поэтому я без проблем принял в себя порцию огненного напитка. Не скажу, что стало легче именно от коньяка, скорее так подействовала компания отзывчивого друга.
— Расскажешь, что здесь случилось? — уже чуть громче спросил Бисквит.
Пришлось снова повторять то же самое, что поведал гоблину. Правда, теперь, когда я успокоился, мой рассказ выглядел более ярко и эмоционально. Бисквит явно впечатлился. А в момент, когда я рассказывал, почему пришлось самому открыть дверь, орк грохнул кулачищем по барной стойке. Я даже испугался, что он повредит дорогую вещь.
— Вот ты, конечно, дурак! — рыкнул он на меня, но потом, чуть поразмыслив, добавил: — Ты поступил как настоящий паград. У меня бы на такое духа не хватило.
Так себе похвала. Я сам никогда не считал дурацкие выходки рыцарей из слезливых женских романов чем-то достойным и тем более разумным.
Мы выпили еще по одной, и страх наконец-то начал выходить из меня. А тут как раз подоспел Иваныч.
С моего места из-за стойки были видны только его глаза. Но особый комиссар от этого совершенно не выглядел комичным. Скорее, наоборот.
— Назар, — с непонятной для меня интонацией произнес гоблин, — с твоей подружкой все в порядке. Мы засекли ее телефон, и патруль уже там. Цыгана взяли, но тут такое дело…
Договорить гоблин не успел, потому что зазвонил его телефон. На этот раз он ответил на общем:
— Слушаю. Да. Да! Не вздумайте подходить ближе! Оцепите все на квартал вокруг. Если упустите, я вам лично головы поотрываю!
Явно забыв о нашем разговоре, гоблин бросил практически через плечо:
— Мы его нашли. Сидите здесь. Оба. — Он быстрым шагом направился к двери, но внезапно замер, а затем вернулся к стойке. — Назар, тот цыган сказал, что твоей рыжей ничего не угрожало и она об этом знала.
Огорошив меня этой новостью, гоблин окончательно покинул гостиную моего дома.
Да уж, вот тебе и рыцарская доблесть в честь прекрасной и благородной леди.
— Мне жаль, чувак, — искренне пророкотал орк.
А мне почему-то нет. Во-первых, цыган мог соврать, чтобы еще больше не подставиться. Ему даже за простой шантаж влетит по самое не балуйся. Во-вторых, каким бы глупым в свете вновь открывшихся обстоятельств ни выглядел мой поступок, я все равно считаю, что сделал правильно. Моя лажа — моя ответственность.
— Придурок! Мерзкий… — На этом слова, которые можно произносить в приличном обществе, да и не совсем приличном тоже, закончились, а дальше пошло такое, что уши начали вянуть. И все это довольно мелодичным, практически детским голоском.
