Конец моим колебаниям положила вышедшая из дома Элен. На мгновение фонарь над дверью осветил ее ярким светом. Кузина Люсьенн действительно была очень красивой женщиной, и, глядя на нее, я прекрасно понимал, почему она возбудила ревность мадам Массэ. Чтобы не оказаться замеченным, мне пришлось броситься на соседнюю улочку. Элен прошла в двух метрах от меня. Она шла быстрее, чем прежде. Я был взбешен тем, что оказался в такой неудобной позиции. Я не мог кинуться к своей машине, потому что Элен находилась между "олдсмобилем" и мной! А из-за моей чертовой военной формы она не могла не опознать меня. Мне пришлось ждать, пока она доберется до "мерседеса".
"Мерседес" вихрем сорвался с места. Когда Элен проносилась мимо меня, свет уличного фонаря осветил ее лицо, и я поразился, до чего оно было напряжено. Разбрызгивая грязь, "мерседес" помчался дальше. Я сломя голову пустился к собственной машине, но когда, наконец, уселся за руль, машина Массэ уже скрылась из виду. Поскольку некоторое время я находился к ней спиной, мне было неизвестно, куда она поехала. Это привело меня в полную ярость.
На всех парах я пустился на поиски Элен, притормаживая у каждого перекрестка, чтобы оглядеться, но нигде не видел огней "мерседеса". Я рыскал вокруг этого квартала на своей громадной машине как сумасшедший. Но тщетно. Я потерял Элен. Чтобы найти ее, мне оставалось лишь одно: вернуться к дому, из которого она только что вышла, и спросить о ней там. Это мне совершенно не улыбалось, но другого выхода я не видел.
Однажды ночью в одном из южных штатов (по-моему, это было в Миссисипи) на пустынной дороге у меня кончился бензин. С пустой канистрой в руках я обежал несколько километров в поисках горючего. В конце концов я оказался у большого дома, выстроенного в колониальном стиле, с перистилем, чьи колонны в лунном свете походили на греческие руины. Я позвал хозяев, но никто не отозвался. Подойдя поближе, я обнаружил, что дом пострадал от пожара. Остался только его величественный фасад. Внутри дом был пуст, как гнилой орех. Потом он снился мне несколько ночей подряд.
Дом, к которому я направлялся, заставил меня вспомнить об этой истории. Несмотря на свет и автомобили во дворе, особняк производил впечатление пустого. Мне казалось, что за дверью я найду лишь обломки рухнувших перекрытий.
На двери было два звонка. Эмалированная табличка под одним из них гласила: "Ночной звонок". Я нажал кнопку, но звонка не услышал. И все же послышался шум шагов, дверь приоткрылась, и появилась женщина, которую я меньше всего готов был увидеть здесь: монахиня. Она была молода, свежа, одета во все белое, на ней были очки в золотой оправе, а на шее висел серебряный крест.
– Что угодно месье? – спросила монахиня, близоруко прищурившись. Она явно пыталась понять, что за форма на мне. Мое удивление было не меньшим, чем ее.
– Я... я прошу прощения, мадам... э-э-э... сестра. Можете вы сказать мне, что это за дом?
Она была первым человеком, с кем я говорил в новом году. Хотелось бы надеяться, что последующие триста шестьдесят пять дней мне не придется так заикаться.
– Но... Это клиника Святой Жанны д'Арк.
Это была клиника!
Заглянув за чепец монахини, я действительно увидел просторный холл, выложенный белой плиткой, и запах внутри был тот же самый, что и в больнице Нантера.
– Ах, вот как! Ладно...
Она ждала от меня новых вопросов, пребывая в явной уверенности, что я слишком бурно встретил Новый год.
– Сожалею, что беспокою вас, сестра, но дело в том, что совсем недавно здесь побывала молодая брюнетка в леопардовом манто.
Женщина остается женщиной, даже если она и монахиня:
– Ах! Значит, это был леопард!..
После чего она покраснела и добавила чуть поспешно:
– Да, действительно, месье, но почему вы спрашиваете о ней?
– Не могли бы вы сказать мне, что хотела эта дама?
– Она искала одного человека.
– Кого?
Монахиня колебалась. Мое появление казалось ей подозрительным, она чувствовала, что за этим стоит какая-то драма.
– Умоляю вас, сестра, это очень важно.
– Вы англичанин?
– Американец. Вы раньше знали эту женщину?
Чтобы успокоить монахиню, я на ходу сочинил самую нелепую байку:
– Она несколько не в своем уме, и я боюсь, как бы она не выкинула какую-нибудь глупость.
– О! Бедняжка!
– Так о ком же она справлялась?
– О некоем Жан-Пьере Массэ.
– Не может этого быть! – невольно пробормотал я.
– Именно так, месье, уверяю вас!
Монахиня в белом покачала головой, крылья ее чепца прорезали воздух, подобно крыльям летящей над волнами чайки.
– С вами все в порядке, господин офицер? Вы так побледнели!
– Нет, я...
