Объявили посадку на электричку. Экономист успел запрыгнуть в тамбур, ухитрившись не зацепиться за поручни ни вновь обретенной курткой, ни священным венком. На подъезде к первому же тоннелю он уже спал тревожным сном советского человека, которому ничего не удалось в этой жизни, зато посчастливилось к сорока с лишним годам не стать хроническим алкоголиком. Если бы через два дня его спросили, знает ли он Шамана и Шумахера, помнит ли пьянку на вокзале, а тем более драку, - вряд ли Иван Петрович ответил бы что-то внятное.
Граждане заключенные Сироткин и Кузнецов, повинуясь скорее инстинкту, чем здравому смыслу, написали кассационные жалобы на приговор судьи Купчихинской от 18 января и изъявили желание присутствовать на заседании суда кассационной инстанции.
Судья губернского суда Бизякина назначила дату рассмотрения жалоб на апрель. Она посмотрела приговор Купчихинской и, обращаясь к своей товарке, такой же толстой и самоуверенной тетке-судье, сказала: "И когда эта Купчиха научится писать приговоры. Если б не муж, председатель райсуда, ее давно запихнули бы куда-нибудь в Забубуевск". (Забегая наперед, отметим, что сама Бизякина приговор Купчихинской оставила без изменений, а жалобы осужденных Сироткина и Кузнецова - без удовлетворения. Она хорошо знала, что предсуда Купчихинского планировалось назначить на должность одного из замов председателя губернского суда. Зачем же ссориться с будущим начальством?)
Между тем Шаман и Шумахер как-то встретились в отстойнике СИЗО перед поездкой на ознакомление с протоколом судебного заседания. Они в очередной раз повозмущались тем, что были осуждены даже без допроса Александрова, и тем, что судьба пропавшей куртки (кожаной, одна штука) так и не была установлена.
Вдруг к ним подсел парнишка (отстойник - это вообще место встреч, порой неожиданных), рожа которого показалась Шумахеру знакомой. "Ты чьих, холоп, будешь?" - поинтересовался он.
- Так я ж это, чуть не подельник ваш! - обрадовал он корешей по несчастью. Те шарахнулись от него, как от гражданина с венком на шее.
Слово за слово, хреном по столу, выяснилось, что Ванька, так звали парнишку, в ту ночь промышлял на вокзале, подыскивая подельника, чтобы взять пустующую хату. В подвале, где он временно проживал, была розетка, и он очень хотел воткнуть в нее вилку своего телевизора. Вот за "своим" телевизором он и намылился в чужую хату. Когда они с напарником (нашел по дороге) подгребли ластами к компании Шамана-Шумахера и человека с венком на шее, те были уже сильно вдатые.
Далее Ванька рассказал, что за какой-то там по счету бутылкой бегал его напарник; что драку начал мужик с венком; что мужик этот сам предложил Шумахеру поменяться туфлями, а Шаману подарил свой ремень; что куртки на них всех были почти одинаковые и, когда Ванька с корешем ушли на дело, куртки еще были. Вот и все в части, касающейся совместного распития спиртного. А дальше пошел рассказ о краже телевизора. Дверь они вскрыли громче, чем ожидалось. У соседки-старушки слух оказался острее, чем предполагалось. Бабулька сразу же звякнула ментам. Те пришелестели на место кражи быстрее, чем обычно. Любителям ТВ пришлось прыгать в окно, благо, второй этаж был. Напарник Ванькин приземлился удачно. Ваньке тоже повезло... бы. Жадность фраера сгубила: он прыгал с телевизором. Телевизор уцелел, а Ванька подвернул ногу. Боль адская, бежать невозможно. Корешок смылся, а Ваньку повязали. Позже выяснилось, что телевизор, который он спас чуть ли не ценой своей жизни, был сломан. Но все равно - кража со взломом, рецидив и впереди приличный срок.
Так друзья узнали, что гражданина-экономиста они не били и не грабили. Но кому об этом сказать? Купчихинская свое черное дело сделала. Летеха из ЛОВД - тоже. Сослаться на Ванькины россказни нельзя: во-первых, ему не поверят; скажут, в СИЗО сговорились. Во-вторых, самому Ваньке еще одну бирку повесят. И пойдет он, обвешанный ими, как елка игрушками, на зону особого режима, и будут у него по этапу спрашивать, где ж он столько насобирал их.
Короче, хрень полная, куда ни кинь. А эту суку-экономиста задавили бы в четыре руки, попадись он им на глаза. И венок, глядишь, сгодился бы. По назначению, так сказать.
В следующий раз, возвращаясь из губернского суда после лицезрения толстожопой Бизякиной, которая тоже "не заметила" ни пьяных противоречий в допросах на предварительном следствии, ни отсутствия в суде Александрова, ни справок об оценке неизвестно куда подевавшейся куртки, - после всего этого друзья-горемыки узрели такие "кадры", что охренели почти буквально.
Из отдельной камеры автозака - металлического "стакана" - конвойные достали закованного в наручники... лейтенанта Бесталанцева. Шаман толкнул Шумахера со словами: "Если щас оттуда достанут Купчихинскую, у меня, бля, гуси с контрольки сорвутся".