Этим вечером Конни казалась веселой. Попросив свой косметический набор, нанесла на лицо немного пудры и румян, чтобы смягчить больничную бледность. Сестра, увидев это, улыбнулась и продолжала читать журнал.
Из косметички Конни достала дамскую бритву с длинной ручкой, которой она брила под мышками. Осторожно отвернув верх, она вытащила тонкое синее лезвие "Жиллетт". Сестра, облизывая пальцы, листала журнал. Спрятав лезвие под одеяло, Конни быстро вонзила его сначала в левое запястье, затем в правое. Потом легла, тихо истекая кровью под одеялом, с умиротворенной улыбкой на лице.
Только через пять минут сестра заметила два красных пятна, проступивших сквозь хлопчатобумажные покрывала, и закричала:
– Господи, что случилось?
Откинув покрывало, она увидела руки, лежавшие каждая в своей луже крови. Конни была уже почти в коме, когда сестра схватила трубку телефона, чтобы вызвать экстренную помощь. Сердито сжав запястья рукой, чтобы пережать вены и остановить кровь, сестра поглядела на Конни, уже терявшую сознание, и сказала:
– Вы очень плохая женщина! Вы это знаете? Очень плохая.
После попытки самоубийства Конни постоянно держали под воздействием успокоительных средств. Ее глаза, когда она смотрела на Пата, уже не горели ненавистью, а были пустыми.
Когда Пат сказал ей, что на пару недель должен уехать в Канаду, она просто посмотрела на него неодушевленным взглядом и сказала:
– Я буду молиться за тебя.
Констанца часто молилась в последнее время и просила больничного католического священника заходить к ней по меньшей мере один раз в день.
Перед отъездом Пат принес ей книгу Дугласа "Ряса" и последние выпуски газет, а также цветущую бегонию, но Конни ни на что не отреагировала. Она просто повторила:
– Поезжай, если хочешь. Я буду молиться за тебя.
И Пат ушел.
Он проехал 358 миль до Монреаля и взял номер в гостинице "Риц Карлтон" на Шербрук-Вест-стрит.
Ему нужно было встретиться с Алом Агуеси – канадским представителем Стива Маггадино – в ресторане на крыше небоскреба. Агуеси заказал столик на имя мистера Альберта и описал Пату свой внешний вид. Агуеси должен был выглядеть молодым и амбициозным рабочим – человеком, с которым надо считаться.
Агуеси был где-то на год старше Пата. Подходя к столику, Пат увидел, как ему улыбается румяный, атлетического вида молодой человек в блейзере с серебряными пуговицами и в полосатом галстуке.
– Мистер Альберт?
– Именно. Вы, должно быть, из Нью-Йорка?
Агуеси пожал Пату руку.
Они быстро проработали детали продажи облигаций и встречи в Цюрихе, где деньги должен был забрать посланник Чарли Лаки. Пату понравился Ал, он узнал в нем свой образ во время восхождения к вершине. Особенно он восхитился британским покроем и немодным видом одежды Ала.
После обеда канадец повел его по старинным частям Монреаля: по Берри-стрит до реки Святого Лаврентия, мимо древних домов с медными пластинками с датами. Все вокруг говорили по-французски, и все вывески были французскими.
Пат с Алом говорили о спорте, в основном о хоккее, который Агуеси очень любил, немного о баскетболе, немного о сексе и совсем мало о делах Семьи, если не считать упоминаний об общих знакомых.
Ал спросил, путешествует ли Пат в одиночестве, и этот вопрос навел их на мысль о девочках. После прогулки они пошли в "Шато Шамплен" и посмотрели непристойную пьесу. Что касается таланта, то девочкам было далеко до Нью-йоркских, но они были свежими и шустрыми. Пат выразил особое восхищение брюнеткой со щеками, похожими на яблоки. Она спела несколько песен Эдит Пиаф.
– Это Мими Шапель, – сказал Ал. – Моя хорошая знакомая. Хочешь познакомиться?
– Еще бы!
Ал написал записку и отдал ее официанту, и через десять минут девица сидела у них за столом. К сожалению, она почти не говорила по-английски, и Алу пришлось стать переводчиком.
– Скажи ей, что я считаю ее великолепной.
– Monsieur dit que tu es tres belle,[4] – перевел Ал.
Мими, улыбнувшись, сказала:
– Пасибо.
– Скажи, что мне хотелось бы взять ее домой как сувенир.
– Monsieur dit qu'il t'aime.[5]
– Пасибо, – сказала Мими, улыбаясь Пату глазами. Разговор в таком же духе продолжался примерно час, затем Ал демонстративно зевнул и посмотрел на часы:
– Я думаю, что нам лучше начать двигаться.
Пат смотрел на розовощекую канадку горящим желанием взглядом:
– Я бы не прочь еще поболтаться.
– Не беспокойся, – заметил Ал. – Все уже схвачено.
Пат заметил, что, уходя, Ал просто подписал чек, и ему не было задано никаких вопросов. Все распрощались: "Мерси, месье Альберт" и "Оревуар, мистер Альберт". Ал оставил Пата у вращающейся двери отеля.
– Какой у тебя номер комнаты? – спросил он, и Пат ему сказал.
– Сразу поднимешься наверх?
Пат пожал плечами:
– Я уже готов под кусты, по-моему.
– Ладно. Чуть позже тебя ожидает сюрприз. Не ложись спать сразу же.
– Ради этого могу и подождать, – улыбнулся Пат.
Примерно через десять минут, когда он залез в свою пижаму, раздался неуверенный стук в дверь. Это была улыбающаяся Мими. Пат провел ее в комнату.
– Мистер Альберт говориль вы хотеть меня видеть, – сказала Мими с застенчивой улыбкой.
