Пока он говорил, Кон ни допила вино, поставила стакан на ночной столик и скользнула под одеяло, натянув его до подбородка. Пат, осекшись, допил вино и сказал:
– Что же, спокойной ночи и счастливого Нового года.
– Ты бы выключил верхний свет, когда будешь уходить, – попросила Конни, и Пат так и сделал.
Когда он выходил из темной комнаты, Конни горько сказала ему вслед:
– Маленький Себастьян тоже говорит: "Счастливого Нового года".
Из своего кабинета Пат позвонил Элли Фогель и, к его удивлению, она оказалась дома и была одна. Схватив бутылку шампанского, он сел в свой "линкольн" и поехал в Вилледж. Элли ждала его, лежа голой в кровати.
Встав, Элли достала из холодильника красную икру, крекеры и плавленый сыр и поставила пластинку с музыкой Вивальди. Пат ни о чем не думал, а просто наслаждался моментом – не самый худший способ встречи Нового Года.
К своему дому Пат подкатил около десяти часов утра, чувствуя себя очищенным, отдохнувшим и совершенно измотанным – Элли мало чем отличалась от своих растений-хищников. Он сделал остановку на Бродвее у открытого маркета, чтобы купить апельсинов и свежего итальянского хлеба с семенами сезама. Придя домой, он сложил все это на кухне. Собираясь идти наверх, Пат услышал какие-то звуки из своего кабинета и заглянул в него. Конни стояла там в своем шерстяном купальном халате с распущенными по плечам волосами. Она смотрела через окно в сад.
– Что ты делаешь, детка? – спросил он. – Ты чувствуешь себя лучше?
Она обернулась:
– Я подумала, что могла бы прибрать в кабинете. Здесь такой беспорядок.
Но Пат заметил, что она не взяла с собой ни швабры, ни пылесоса.
"Ладно, – подумал Пат, – по крайней мере, она начинает проявлять хоть какой-то интерес. Может быть, это хороший знак".
Осенью 1954 года принесли письмо, написанное крупным, округлым почерком Китти Муллали. Оно пришло из Пасадены и было адресовано им обоим. Пат открыл и прочитал его перед тем, как нести наверх. Китти писала, что в последнее время много работает в театре и у нее было несколько ролей без слов в кино, но ей надоело побережье и она возвращается на восток, чтобы попробовать себя в одном второстепенном театре, который стал испытательным полигоном для актеров. Конни, прочитав утром письмо, обрадовалась этим новостям. В этот день она была более уравновешенной и веселой – такой ее Пат давно уже не видел.
– Хотелось бы знать, когда она сюда приедет, – сказала Конни. – Я думаю, она перед отъездом нам позвонит. Мы не будем писать ей туда. К тому времени, когда дойдет наше письмо, она уже уедет.
Впервые за многие месяцы Констанца говорила и думала ясно. Возбужденно повернувшись к Пату, она воскликнула:
– Интересно, будет ли она снова встречаться с Реганом, ведь он сейчас в Нью-Йорке. Ты его не видел?
– Нет. Мы с ним не контактировали.
После той ночи много лет назад Пат с Реганом больше не встречались, но Дойл прислал рождественскую открытку, вероятно, только ради Конни.
Вернувшись, Китти опять поселилась в своей квартире, которую сдавала во время отсутствия в Нью-Йорке, и через месяц получила роль дублера в "Трехгрошовой опере" в Театре Делю на Кристофер-стрит.
Несколько раз Китти приходила к ним на ленч, но почему-то тогда, когда Пат был на дежурстве. "Не делает ли она это намеренно?" – думал он. Он звонил ей несколько раз, но ни разу не дозванивался и оставлял ей сообщения на автоответчике. Она иногда звонила им домой, и так получалось, что всегда ей отвечала Конни.
Наконец однажды ранним утром Пат дозвонился до Китти, ее голос был еще хриплым со сна.
– Китти, это я, Пат, – сказал он.
– Я слышу, – сонно проговорила она. – Как дела?
– Представляю, чего ты наслушалась. Странно, но ты столько раз была у нас, а я тебя еще не видел.
– Да, ну и что, – сказала она, помолчав.
– Послушай, я хочу тебя увидеть. Мне надо с тобой поговорить.
– Пат, ничего хорошего из этого не выйдет. Не стоит начинать все сначала. Думаю, на этот раз это может действительно доконать Конни.
– А кто говорит о том, чтобы начинать снова? Я просто хочу увидеться с тобой.
– Я тебя знаю, – сказала Китти потеплевшим голосом. – Ты не тот человек, который может просто "увидеться со мной".
– Слушай, сейчас утро, и ты, наверное, скоро пойдешь на работу. Как насчет того, чтобы я принес тебе пару пирожных? Готов спорить, что в Пасадене таких пет. Мы можем вместе позавтракать.
– Я не понимаю, какой в этом смысл.
– Просто поговорим о старых временах, о том, чем ты занимаешься. Я знаю, чего ты боишься. Не будет никаких приставаний.
– Ты уверен?
– Разве я стану тебе врать?
Китти рассмеялась:
– Глупейший вопрос. Ладно. Приезжай, но не забывайся. Никаких глупостей.
Он примчался к ней через полчаса. Паркуя машину, Пат разместил свой значок детектива на лобовом стекле. Поднимаясь по лестнице, он прыгал через две ступеньки.
