Подполковник ФСБ Мельников, высунувшись из заляпанного грязью по самые верхние люки бронетранспортера, внимательно читал редкие дорожные указатели. Где–то здесь был дислоцирован автомобильный батальон.
Наконец, слева мелькнула самодельная табличка: «Хозяйство Кутикова» и БТР свернул на вдрызг разбитую грунтовую дорогу. Триста метров лесной дороги нелегко дались даже для бронетранспортера: это было сплошное месиво вязкой грязи, скрывающее колдобины и глубокие ямы. Во множестве попадались измочаленные жерди, доски и стволы деревьев. Кое–где выступающие большие камни были похоже на рифы, которые и стали причиной сухопутных «кораблекрушений». Жертвы «кораблекрушений» тоже были: по обе стороны этого месива ржавели остовы автомашин. Хотя правильнее — брошены они были на дороге, просто сама дорога обходила их теперь стороной.
Заместителем по технической части батальона оказался невысокий коренастый майор с веснушками на лице. Мельников представился, потом сказал: - Слушай, майор. Выручи! Вот так надо, — он провел ребром ладони по горлу. — Ночью чечены напали, чтоб им… Обстреляли наш блокпост и гранатометом своротили задний мост у «КамАЗа».
Майор, не смотря на свой простецкий вид, хитро прищурился и, заметив совсем новую камуфляжную форму подполковника, спросил: - Ты же только из России? Так?
Мельников в подтверждение кивнул, не понимая, куда тот клонит.
- Ну, значит, не пустой идешь…
- Наверное, — согласился Мельников.
- Спирт или водка есть? Сигареты? Жратва?
- Найдем, майор. Только помоги поставить «КамАЗ» на копыта.
Мельников чем–то понравился зампотеху: хоть старше по званию да еще и «эфэсбэшник», но держится просто, не задается и на горло не берет.
Словно оценив его платежеспособность, майор спросил: - Канистру спирта найдешь?
- Без проблем.
- Ладненько, — майор взъерошил свои короткие, рыжеватые волосы. — Через два дня можешь забирать своего железного коня.
- А если быстрее? Дело у меня срочное, не могу ждать…
- Без проблем, — в тон ему ответил зампотех. — Если нужно послезавтра — то две канистры.
- А если завтра утром?
- Завтра утром? — зампотех задумчиво поскреб плохо выбритый подбородок. — Это сложнее, ребятам придется всю ночь пахать. Но можно: три канистры по «прейскуранту», сигарет, кофе или чаю. И каких–нибудь консервов. Но не тушенки… Не поверишь — в глотку уже не лезет.
- Верю, майор. Пол–ящика скумбрии в томате и десять банок растворимого кофе. Еще пять блоков сигарет с фильтром и пять двойных — «Примы».
- Погоди, погоди, подполковник… Ты же говорил, что из ФСБ? — Мельников утвердительно кивнул. — А больше смахиваешь на интенданта. Вот говорила же мне мама: «Сынок, иди в военное училище, где на снабженцев учат. Всегда будешь сыт, пьян и нос в табаке…» Не послушал… Хрен меня понес в автобат!
- Ну, наверное, тоже неплохо, — не согласился Мельников, окинув взором большое хозяйство майора.
В одном углу ангара ставили двигатель на «Урал», в другом красили краскопультом кузов «КрАЗа», в закутке работала электросварка — оттуда выбивали яркие голубые сполохи. Тут и там были видны наполовину собранные «КамАЗы», «ЗИЛы», «УАЗы»… К тому же, вокруг ангара он видел остовы автомобилей и горы разных узлов и агрегатов, автопокрышек и железного хлама.
- С командиром у тебя проблем не будет? — спросил подполковник. — У меня есть бумаги на все случаи жизни.
- Не, никаких проблем, — заверил зампотех. — С командиром мне повезло…
- Хороший мужик, твой Кутиков?
- Еще лучше, — усмехнулся майор. — Третий месяц не просыхает. Вот отнесу ему канистру — и еще неделю или две без проблем. У меня тоже есть средство на все случаи жизни.
Вечером в ремонтном ангаре стоял изувеченный «КамАЗ», вокруг которого деловито сновали ремонтники в замасленных комбинезонах. В углу ангара стоял высокий штабель опломбированных ящиков защитного цвета, выгруженных из того же «КамАЗа» и прикрытых сверху брезентом. Около них медленно прохаживался часовой.
В противоположном углу ангара, на ободранном столе стояли вспоротые штык–ножом банки с консервами, несколько растерзанных буханок хлеба со следами масляных пальцев и кружки с остатками кофе.
Мельников, капитан Хопров и прапорщик Куницын сидели в чистой конторке зампотеха и держали в руках кружки. Но не с кофе. Майор с капитаном налегали на водку, подполковник остался верен себе и пил коньяк. Куницын, обычно неразговорчивый, успел изрядно хлебнуть и того, и другого, и теперь время от времени вклинивался в разговор.
