— Н — нет, — в один голос ответили братья, — это ок — казалась его ма — ма — шина… Он чуть не зарубил нас, к — когда у — у — видел, что мы открыли д — дверцу!
— А тот индеец, он какого был племени? Из могикан или, может быть, из племени сиу?
— Не знаем, м — может гурон к — какой…
— Почему гурон?
— Злобный уж очень… Т — точно, гурон!
Врач рассеянно грыз конец шариковой ручки и думал об этом странном случае. С одной стороны, оба одинаково и практически одними и теми же словами описывали случившиеся, и сколько он их не путал, расспрашивая поодиночке, упорно держались своей версии. Не расходились даже в мелких деталях. А проблемы с головой, если и случаются у двух человек разом, то всё же по — разному.
С другой стороны, откуда в пригороде вдруг появился индеец с томагавком? Да еще на старом «Москвиче»? Это уже ни в какие ворота не лезло. Вот если бы на «Форде» или, там, «Плимуте», тогда другое дело… Может, и в самом деле, отбился от своей группы и заблудился в лесу… А озвереть у нас не долго — здесь же не Америка.
Врач вздохнул, написал по — латыни в истории болезни предварительный диагноз и негромко сказал: - Жалко ребят, совсем еще пацаны. Встречу с индейцем они пережили, переживут ли назначенное лечение?
В тот же вечер, когда совсем стемнело, на территорию Горбольницы был доставлен еще один пациент. Какие — то молчаливые люди вытащили его из микроавтобуса и перенесли в глухой, буйно заросший кустарником и одичавшими фруктовыми деревьями закуток, примыкавший к психиатрическому отделению больницы. Человек был без сознания.
Семен Ветвицкий пришел в себя через два часа. Была тихая, ясная ночь и сквозь густые кроны деревьев кое — где над ним были видны звезды. Он с трудом встал на ноги и долго не мог понять, где находится.
Вяло махнув рукой, он нетвердой походкой поплелся вдоль глухого забора, за которым угадывалась дорога: он слышал шум машин. Память медленно возвращалась к нему, в голове стоял туман, во всем теле чувствовалась предательская слабость.
— Может, я напился? Что со мной произошло? Где я? Или это какой — то кошмарный сон? — спрашивал он сам себя и тут же получил ответ на последний вопрос: в темноте он налетел на массивную скамью и больно ударился коленом.
Прихрамывая, Ветвицкий нашел открытые ворота, выбрался на дорогу и стал ловить такси. Редкие машины сбавляли скорость, но объезжали его стороной, как чумного или пьяного.
На ночных улицах можно увидеть всякое, но этот кандидат в пассажиры выглядел чересчур уж экстравагантно: у края дороги стоял босой мужик в розовых шортах и махровом халате какой — то ямайской расцветки. Почти все пуговицы на халате были оборваны, и когда он поднимал руку, его внушительный живот трясся как холодец.
Одна машина все же остановилась.
— Куда ехать — то, дядя? — с явной иронией спросил владелец голубых «Жигулей». Он с любопытством разглядывал босого, нетвердо стоящего на ногах мужика.
Тот мучительно что — то вспоминал и, видимо, так и не вспомнив, задал совсем уж оригинальный вопрос: — Какой это город?
Водитель покрутил пальцем у виска, присвистнул и сказал на прощание: — Закусывать надо!
— Да погоди ты! Я вообще не пью… Со мной несчастье случилось! — зачастил Ветвицкий. — Вспомнил! Зеленый Мыс! Там мой дом!
Водитель с большим сомнением покачал головой: это было в пригороде, а ехать нужно было в обратную сторону.
— Ладно, — сжалился он, — десять баксов, но деньги сразу!
— Хорошо, хорошо, — засуетился Ветвицкий и начал лихорадочно проверять свои карманы. Но кроме каких — то бумажек ничего не нашел.
— Тогда извини, ничего не выйдет, — разочарованно протянул водитель и добавил с иронией: — У меня договор с банком, — он махнул головой в сторону шикарно отделанного входа в банк, видневшемуся метрах в ста. — Я не выдаю кредитов, а они не занимаются извозом. Пока, дядя!
— Я могу заплатить дома… Даже двадцать долларов! — удвоил ставку Ветвицкий. — Я же не босяк какой — то, а уважаемый человек. У меня большой дом, семья… — начал он уламывать несговорчивого водителя.
Тот вышел из машины, с сомнением посмотрел на босые ноги мужика, который не был босяком, и уже хотел было уехать, но заметил на руке кольцо: — Тогда так: дома заплатишь двадцать баксов, а пока отдашь кольцо. Как залог.
— Договорились! — сказал повеселевший пассажир и устроился на переднем сидении.
Прохладный ветерок приятно освежал лицо, и вскоре последние пробелы в его памяти исчезли.
— Боже мой, — сказал он вслух трагическим голосом и схватился за голову обеими руками. — Так, значит, все это правда?
