И тут он понял: «Тот грязный буксир, который болтался неподалеку от мола… Да будь я проклят, если не так! Вот где была их «домашняя заготовка»! Любой другой на его месте подошел бы поближе к молу, чтобы поглазеть и почесать языками. А тот буксир сделал свое дело и свалил тихонько в сторону…»
Подполковник схватился за рацию, и команды посыпались одна за другой. Оба катера и вертолет кинулись в погоню за буксиром к другому берегу бухты. Четыре оперативные машины с включенными мигалками и сиренами помчались в объезд по короткой, но далеко не самой лучшей дороге.
Катер с водолазами стал на якорь примерно на середине того расстояния до места стоянки буксира и уже через 10 минут догадка Мельникова подтвердилась: на дне моря, на камнях и водорослях, обнаружили следы троса.
- Ну, проходимцы! — психовал подполковник. — Всё же обвели вокруг пальца! И, похоже, надули они нас гениально просто… Тогда всё сходится: «Опель» не случайно несся как сумасшедший…
- Почему ты так считаешь, шеф? - спросил капитан Хопров.
- А потому! Если бы он ехал медленно, то и свалился бы в воду рядом с молом, где не так глубоко. А на глубине в пятнадцать метров они могли не только портфель с деньгами утащить, но и сам «Опель» — только он им не нужен.
- Всё равно непонятно…
- Все очень просто, Хопер! Заранее протянули трос по дну моря и пара аквалангистов с запасными баллонами поджидали, когда машина нырнет в воду. А дальше дело техники: загубник в рот и держись за трос — лебедка подтащит к буксиру за пару минут. Буксир и высадил где — то на том берегу всю эту гоп — компанию. А затем они могли спокойно пересесть в катер или в машину, которая их дожидалась.
- Да куда угодно могли пересесть, — Мельников посмотрел на свои часы, — время у них было. Ничего, сволочи, не боятся — даже с Комитетом решились поиграть в свои игры. А теперь ищи ветра в море… Да и чего им боятся, если они смогли придумать такой простой и остроумный способ уйти из — под плотной опеки? Кто же мог знать, что они додумаются до такого свинства?
Капитан Хопров озадаченно скреб свою макушку, на его лице было заметно недоумение.
- Двадцать к одному, что их план сработает — и он сработал! - плевался Мельников. - Маркин теперь это мне припомнит — он на память никогда не жаловался.
- Да, шеф, год вспоминать будет при случае, - удрученно согласился старый товарищ. - Да и без особого повода — тоже, чтобы язык почесать и глотку подрать.
С одного из пограничных катеров пришло по радио сообщение: «Нашли тот замызганный буксир, стоит на своей обычной стоянке. Команда — пьяная в ураган, до сих пор всех лежа качает. Вроде бы какой — то залетный мореман угостил их по случаю своего дня рождения. Больше никто ничего не помнит, даже — чем закусывали…»
Мельников сплюнул с досады в море, зашвырнул туда же окурок и разразился грубой матерщиной, где упоминал своих людей во всех шести падежах русского языка. Минуты две он отводил таким способом душу, но потом начал выдыхаться.
- Ох, и аферисты, — продолжал он злиться, — пробы негде ставить! Тьфу! Хапнули триста пятьдесят тысяч долларов — и концы в воду! Хоть в прямом, хоть в переносном смысле… А Ветвицкий всплывет, конечно: дерьмо в воде не тонет. Больше ничего интересного не будет. Этот проклятый «Легион» выполнил обе подготовленных для нас программы: и обязательную, и показательную. Примерно как в фигурном катании…
- Это точно, шеф… - зло согласился Хопров. - Все оценки шесть целых, хрен десятых! А аплодисментов они дожидаться не стали. Зачем им дешевые аплодисменты? Такими комплексами они не страдают… Теперь, поди, пересчитывают бабки, ржут как кони и считают нас если не кретинами, то уж, как минимум, лохами. Прославились, сукины дети…
- Ну, это же надо, - сокрушался Мельников, - кинуть Комитет как каких — то тупых уркаганов! Вот уж твари хитромудрые… Попадетесь вы мне в руки — душу из вас вытрясу!
Подполковник еще раз наорал на своих людей, сел в «Волгу» и поехал в Управление. Ехал он в машине один, поэтому дал волю своим чувствам, которые переполняли его. Всю дорогу он злобно крыл «Легион» самыми хорошими словами, в три этажа и с переходами. Цензурными во всех его благих пожеланиях в адрес Шувалова и его подельников были только предлоги. Но и предлогами он не злоупотреблял и легко обходился всего тремя: «на», «в» и «к»…
Семен Ветвицкий пришел в себя в чистой белой комнате, похожей на больничную палату. Только вместо окна были наклеены фотообои с каким — то красивым морским пейзажем. Несколько минут он рассматривал потолок и голые стены. Но кроме видеодвойки «Panasonic», сиротливо стоящей на тумбочке недалеко от его кровати, ничего примечательного не обнаружил.
