В Ленинграде мне рассказали об одной такой игре под условным названием «Катастрофа». Специально подобранная группа душевнобольных вводится в необычную ситуацию.
— Представьте себе, — говорит врач, — что вы спелеологи, ученые, которые исследуют пещеры. И вы долго не поднимались на поверхность. А когда вышли, обнаружилось, что за время вашего отсутствия на земле произошла катастрофа, которая уничтожила всех людей, но оставила в сохранности всю материальную культуру. Пустые города, безлюдные деревни. Вы — единственные люди на планете! Надо как-то устраивать жизнь.
Много интересного и поучительного, а главное — полезного для понимания пациентов может представиться здесь взору врача. Каждый из больных в этой воображаемой реальности как-то по-особому проявит свою внутреннюю сущность, выявятся проблемы, которые его беспокоят и, может быть, стали причиной болезни.
Что каждый из них потерял в катастрофе? А может быть, и от чего-то избавился? На какую роль в жизни претендует каждый из них? Как вообще распорядились бы они своей судьбой, если все начать сначала? Ситуация фантастическая, но ведь и в ней могут отразиться реальные мысли и чувства человека…
Впрочем, не потому ли мы с вами готовы страдать и умирать вместе с Гамлетом, что в нашем собственном душевном королевстве «не все спокойно»?
Не так давно в работах наших психиатров замелькали милые сердцу социальных психологов понятия. Они заговорили о структуре группы, лидерах, выборах. Межличностные отношения — врач и больной, врач и группа больных, больные и их родственники — при ближайшем рассмотрении оказались могучими силами, которые, если их взять под контроль, могут стать орудием исцеления.
Группа больных может оказаться либо соперником психотерапевта, либо союзником. Только нейтралитета нельзя ждать. Даже положительное или отрицательное воздействие лекарственных препаратов зависит от того, какое отношение к ним задает лидер группы больных.
И вот врач превращается в педагога-организатора. Из больных с учетом диагноза каждого больного и их взаимных влияний друг на друга создается группа. Основу такой психотерапевтической группы составляют активные больные с «установкой на лечение». Это ядро, «лидеры», должно пользоваться авторитетом у остальных больных. Вокруг «психотерапевтического актива» располагаются те, кто может ему помогать, кто склонен поддерживать общее настроение, — «сублидеры», и те, в ком эти тенденции еще предстоит развить. Включаются в группу и пациенты, которые явно «ушли в болезнь».
Чтобы создать такую группу, применяются самые различные социально-психологические методы. Особенно часто используется социометрия. Вот как выглядит, например, «малая социометрическая анкета».
— С кем и почему вы хотели бы находиться в одной палате?
— С кем и почему хотели бы работать?
— С кем и почему хотели бы гулять и развлекаться?
Но изучение отношений больного к больному — только одна сторона медали. Другая сторона — анализ системы «врач — больной». Изучается, как относятся больные к врачам и сестрам, кому доверяют, кого отвергают. Дальше идет кропотливая работа по организации нужной структуры в группе, нужного настроения и благотворных взаимных влияний. Ведь внутригрупповые влияния, если их не взять под контроль, могут свести к нулю все усилия медицины.
Среди больных есть такие, кто подрывает авторитет врача и доверие к некоторым видам лечения, другие сеют пессимистическое отношение к будущему лечению: «Лечись не лечись — все равно ничего не выйдет»; третьи нарушают лечебный режим, четвертые распространяют всякие фантастические слухи о причинах и симптомах болезни. «Больной, — говорил Василий Алексеевич Гиляровский, — верит другому больному больше, чем врачу». Нередко «испорченный телефон», который так активно действует и в больничной палате, и в амбулаторной очереди, способен вызвать обострение болезни. Это, по выражению большого энтузиаста коллективной психотерапии Сергея Сергеевича Либиха, эгротогении (от латинского aegrotus — больной).
Но вот группа создана. Начинается лечение «в коллективе и через коллектив». Сначала идут коллективные убеждения, разъяснения и дискуссии. Интересно, что выступления врача перед группой больные часто воспринимают значительно лучше, чем беседу с глазу на глаз. Убеждение врача в группе, говорит Николай Владимирович Иванов, рассматривается больными как серьезное научное объяснение, тогда как при индивидуальном разговоре пациент иной раз считает слова врача лишь формальным убеждением «по долгу службы».
Неврозы недаром называют «болезнью неведения». Часто успех лечения зависит от осознания больными тех проблем, которые породили внутренний конфликт. Эти проблемы могут обсуждаться пациентами под руководством врача-психотерапевта. В такой групповой дискуссии врач опирается на лидеров-союзников. Они задают тон, создают нужную психологическую атмосферу. Конечно, далеко не всегда можно открыто говорить о болезни членов группы в их присутствии. На помощь приходит «анонимное обсуждение» и «терапевтическое зеркало».
