И она, как и многие другие, решила уехать из провинциального города в столицу. Но так как она девочка с обостренным чувством красоты, решила уехать не в попсовую преуспевающую Москву, а в стильный, но неуспешный Питер.
После получения от нее смс я ей тут же перезвонил. Мы договорились встретиться в кафе, в центре. В 19.30, после ее работы.
Побег.
К назначенному времени я уже подхожу к кафе. Впереди меня, по улице, идет блондинка. Стройные длинные ноги. Голубые джинсы. Черная замшевая куртка. Черная кожаная с обстрочкой сумка через плечо. Мне сильно захотелось рассмотреть ее лицо. Но она идет впереди. А я уже пришел. И уже на ступенях кафе оглядываюсь в надежде рассмотреть хотя бы профиль.
И узнаю. Это Настя! Красавица. Высокая, худая блондинка с длинными волосами, с голубыми глазами и «душевной болезнью». «Больная красавица — твой любимый тип женщины», — как говорит мой друг.
Она смотрит на меня. Мы улыбаемся синхронно. Машем друг другу руками. Я подхожу к ней. Обнимаемся.
— Давай выпьем кофе, — предлагаю я.
— К сожалению, сейчас не могу. Опаздываю на встречу. Но я очень хочу с тобой пообщаться.
Мы обмениваемся телефонами.
— А где же твои красивые длинные волосы, — спрашиваю я.
— Мои длинные волосы в прошлом, там же, где и мое имя.
— ?… На моем лице абсолютное недоумение. Позже она со смехом вспоминала о выражении моего лица.
— Я поменяла имя. Теперь в паспорте написано Светлана.
— (Пауза. Долгая пауза.) А фамилия? — тупо спросил я.
— Фамилия та же.
Я молчу. Долго молчу. Молчу, открыв рот. Сказать нечего. Точнее, очень много есть чего сказать, но в этот момент я в шоке. В этот момент я успел подумать: «Может, она сменила пол? С нее станется!» И даже посмотрел на ее джинсы ниже пояса. Мне недавно рассказывали про два таких случая у нас в городе.
Я стою в шоке. Воздух свободно сам проникает в мой рот.
— Пока. Я спешу. Увидимся, — сказала она, улыбаясь, и ушла.
Я сказал: «Пока», — и зашел в кафе.
Первое, что я решил сделать, позвонить другу. Мне очень хотелось поделиться такой энергией эмоций именно с ним.
Он раньше был влюблен в нее. И мы еще недавно, обсуждая его семейные и эмоциональные дела, вспоминали ее.
Друг, выслушав о моем приключении, сказал:
— Как хорошо, что я тогда не взял ее в жены. А то проснешься утром, а кто рядом спит — и не знаешь…
Друг умеет шутить даже в таких случаях.
А я думал:
Сбежала Светлана от Насти. Сама от себя. Сильный поступок. Ничего не меняющий, но сильный. И вполне концептуальный. Поступок настоящей «больной красавицы». Себе самой сказать: «Прощай!» И длинное многоточие. И заново начать жить по-старому…
Я вспомнил об утреннем смс. О том, что моя подруга уезжает.
Но эта бежала по-другому. Классически. Хоть и красавица тоже, хоть и блондинка опять же… Может, из-за возраста. Юна еще. Поэтому и в Питер.
Я остро захотел ей что-нибудь подарить на память о себе. О том, что я был в ее жизни. Точнее, что она была в моей.
Вспомнил, что она так и не видела моей дачи. Не видела толпу сосен у входа и стовосьмидесятиградусную панораму на Енисей, так впечатляющую всех моих гостей. Она не читала моего нового сценария. Потому что он еще не закончен. Но все равно так жалко, что она его не читала. Она не читала мое новое эссе. Она недавно прислала смс о том, что слышала новую песню, которую спела на озвучании фильма «Грустная история» моя актриса. Фильм не шел в кинотеатрах, значит, она знакома с моим звукорежиссером. И я даже не удивился. Для нас всех этот город очень маленький. И не по размерам, а по количеству людей. Людей, которым можно читать свои новые стихи, с кем можно запросто ссорится из-за личных проблем — невозможности любить тех, кого хочешь, и мириться из-за глобальных — из-за последнего фильма Джима Джармуша, например. Людей, которых не хотелось бы терять. А они теряются на земле. Из-за ее масштабов.
Уже давно уехала одна подруга в Питер, уехала вторая подруга в Москву, и как много бы нас ни связывало, как бы ни были счастливы вместе… между нами четыре тысячи километров… Все кончилось. Дружбы мертвы.
Мы, конечно, с ней увидимся. Я приеду в Питер. Она покажет мне свои любимые кофейни. Я покажу ей свой очередной фильм или свои новые стихи или тексты…
Но сейчас она не рядом будет. Ее нельзя будет пригласить пообедать или попить кофе, вот так запросто, просто, чтобы она была с тобой за столиком кафе. Ей нельзя будет поставить новый диск, не предваряя его анонсом, но который она сразу же узнает, так как очень хотела послушать, или же, что более вероятно, уже слышала.
Конечно, я эгоист. Я хотел бы, чтобы она жила для меня. Но она даже никогда не вспоминала обо мне при жизни здесь. Я о ней помнил. Она — нет. Странно, что я так к ней привязался. И странно, что у меня вообще это чувство — патология — так прогрессирует. Я люблю тех, кому я абсолютно безразличен. Абсолютно.
Люблю их. Им — безразличен.
