Окей, нет никакого Колокольчика, но есть и хорошая новость: чтобы приободриться, мама купила щенка, мини-пуделя по кличке Медок. Медок отвлекла наши мысли от Колокольчика и делала все то, что обычно делают щенки, то есть трепала игрушечного мишку и ластилась к Дебби. Медок сыграла свою роль в нашей кампании по достижению счастья, но положительный эффект от ее появления продлился недолго, потому что вскоре щенок маме надоел и она больше не считала его восхитительным. Во-первых, Медок скулила и шумно ела, словно оголодавшая крыса, а во-вторых, одна лапа у нее была вывихнута и периодически выскакивала из сустава, отчего маме становилось дурно. Но нам она нравилась (Медок): покладистая, дружелюбная и совсем не такая замкнутая, как другая известная нам пуделиха (Кейти).
Вторая хорошая новость заключалась в том, что объявился Чарли и вел себя крайне романтично. Мама спросила, почему его так долго не было, и Чарли объяснил, что у него такой напряг с деньгами, что он не мог позволить себе нанять штукатуров для двух домиков, отделкой которых он занимался, и потому штукатурил сам каждый божий день от заката до рассвета. Мама пришла в ужас от того, что такая глупость не давала им соединиться, и навязала ему триста фунтов, чтобы он немедленно кого-нибудь нанял.
Позже я спросила маму, не женат ли Чарли случайно. Не то чтобы это имело для меня значение, просто такие вещи лучше знать.
– Мужчины вроде него всегда женаты, – сказала мама.
– И что, он так и не разведется? – спросила я.
Мама объяснила, что Чарли увяз в болоте семейной жизни. Он очень хотел бы развестись, но в 1969 году начал капитальный ремонт кухни, который еще и наполовину не завершен, а потому Чарли не может оставить жену, пока не доведет ремонт до конца.
– А что, миссис Бэйтс сама не может сделать ремонт? – спросила я.
– После несчастного случая с дверью поезда она не вполне в здравом уме, – сказала мама, – и вцепилась в него клешнями.
– А не может Чарли просто покончить с этим и выбраться из болота? – спросила я, имея в виду кухню.
Мама напомнила мне, что Чарли и так уже занимается отделкой двух домиков и у него нет и минуты свободного времени. Но он делает все, что может.
Мне так хотелось найти выход из этой запутанной ситуации, и недальновидность ее участников меня раздражала.
– Но разве ты не можешь попросить отремонтировать кухню мистера Ломакса, кандидата от Либеральной партии? – спросила я.
Сначала мама ничего не говорила, но потом все же ответила:
– На самом деле некоторое время назад я одолжила Чарли денег на ремонт, но он так занят.
Однажды мама попросила меня пойти к дому Бэйтсов и украдкой посмотреть, как продвигается ремонт кухни. Странная просьба, но я ее исполнила.
– Улица Брэдшоу, дом 12, – сказала мама, – и не попадайся никому на глаза.
Я поехала на велосипеде. К тому времени я уже научилась кататься без рук (больше никто из девочек этого не умел). Поэтому я подчеркивала свою ловкость, складывая руки на груди. У этого жеста было еще одно преимущество: так казалось, будто у меня есть цель, а мне это всегда нравилось.
Я приехала на улицу Брэдшоу и пару раз прокатилась мимо дома номер 12. Это был симпатичный одноэтажный домик с крылечком, превращенным в теплицу, там теснились старые горшки с торчащей рассадой.
Я обошла домик и заглянула в окно. Ну и кухня! Ни одного шкафчика, одни шлакоблоки, все в пятнах цемента. Тележка с чайником и коробкой печенья. В углу я увидела наш старый бойлер, узнала его по характерным признакам. В соседней комнате я увидела ее, жену Чарли, – коротко стриженная женщина улыбалась телевизору, а может, и беседовала с ним.
– Ну, ты видела кухню? – спросила мама, когда я вернулась домой.
– Там работы невпроворот, – сказала я.
– Обрисуй ее, – попросила мама. – Мне нужны детали.
– Зачем?
– Для мистера Ломакса, – сказала она.
Разговаривая с Чарли о недозаконченном ремонте кухни, мама начала терять терпение.
– Я уже думаю заплатить кому-нибудь, чтобы они доделали ремонт, – сказала она, зондируя ситуацию.
– Я думал, ты уже с этим разобралась, – сказал Чарли.
На следующий день мама велела мне надеть платье с листьями сирени (они выглядели как сердечки, но это были листья), хорошенько расчесать волосы и повязать Медок бантик.
– Куда это вы собрались такие нарядные? – спросила сестра.
– Мы скоро вернемся и привезем чоп-суэй, присмотри за Джеком, – сказала мама.
И мы сели в машину и погнали. Мама сказала мне, что намеревается встретиться с миссис Бэйтс лицом к лицу и попросить ее сжалиться над ней и Чарли, ведь они так любят друг друга. Сказав это, мама чуть-чуть всплакнула. И я от нее тоже заразилась.
– Вау! – сказала я, полная гордости.
– Я предложу ей денег, чтобы она от него отвязалась, – добавила мама. – Интересно, как она выглядит.
По правде говоря, выглядела она хорошо. У нее было милое круглое лицо и счастливая улыбка, хотя она была дома одна, так что улыбаться ей, кроме телевизора, было некому.
– Жуткая уродина, – сказала я.
– А ты откуда знаешь? – спросила мама.
– Я видела ее в тот день, когда шпионила за кухней.
