– Дайте мне еще вина! – воскликнул он. – Я чувствую слабость, и голова у меня кружится! Не презирайте меня, отец Бенвель, я так любил ее когда-то!
Патер налил вино.
– Я сочувствую вам, – сказал он. – Право, право, я вам сочувствую!
Не все было ложью в этой вспышке сочувствия, тут была и частичка правды. Отец Бенвель был не совсем жесток. Его зоркий ум, смелое двоедушие привели к желаемому концу. Но раз он достиг своей цели – и, нужно помнить, достиг не для себя, – сострадательные порывы, оставшиеся в нем, прорывались иногда наружу. Человек с сильным умом – как бы он ни злоупотреблял им и как бы ни был его недостоин – все-таки имеет небесный дар.
Если вы хотите видеть безусловную злобу, ищите ее в дураке.
– Позвольте мне упомянуть еще об одном обстоятельстве, – продолжал отец Бенвель, – которое поможет вам успокоиться. В настоящем расположении вашего духа вы не можете возвратиться в обитель.
– Это невозможно!
– Я приказал приготовить для вас комнату у меня в доме. Здесь, освободившись от всяких тревожных влияний, вы сможете определить ваш будущий путь в жизни. Если вы желаете иметь отношения с Гайгеттом…
– Не говорите об этом!
Отец Бенвель вздохнул.
– Ах! Я понимаю, – сказал он грустно, – этот дом напоминает вам посещение мистера Винтерфильда…
Ромейн опять перебил его, но на этот раз одним жестом. Рука, сделавшая этот знак, сжалась в кулак и медленно опустилась на стол, глаза его помутились, брови нахмурились. При имени Винтерфильда воспоминания, отравлявшие все его добрые чувства, ядовито зашевелились в душе.
Опять обман, которому он подвергся, сделался ненавистен ему.
Снова отвратительное сомнение в действительной разлуке у церковных дверей начало тайно терзать его и как бы говорить ему: «Она обманула тебя в одном, почему же не могла обмануть и в другом?»
– Могу я пригласить сюда моего поверенного? – спросил он вдруг.
– Любезный Ромейн, вы можете пригласить всякого, кого захотите.
– Я не обеспокою вас продолжительным пребыванием, отец Бенвель?
– Не делайте ничего второпях, сын мой, пожалуйста, не делайте ничего второпях!
Ромейн не обратил никакого внимания на эту просьбу.
Страшась важного решения, которое ожидало его, он инстинктивно искал убежища в надежде на перемену места.
– Я уеду из Англии! – сказал он нетерпеливо.
– Не один, – подсказал отец Бенвель.
– Кто же будет моим спутником?
– Я, – ответил патер.
Унылые глаза Ромейна просияли. В своем отчаянном положении он мог довериться только отцу Бенвелю.
Пенроз был далеко, Лоринги помогали обмануть его, майор Гайнд открыто жалел и презирал его как жертву иезуитской хитрости.
– Можете ли вы уехать со мною в любое время? – спросил он. – Разве у вас нет обязанностей, удерживающих вас в Англии?
– Мои обязанности, Ромейн, уже поручены другим.
– Стало быть, вы это предвидели?
– Я считал это возможным. Будет ли ваше путешествие продолжительным или кратким, вы не уедете один.
– Я еще ни о чем не могу думать: моя голова пуста, – печально признался Ромейн. – Я не знаю, куда поеду.
– Я знаю, куда вы должны ехать и куда поедете, – решительно сказал отец Бенвель.
– Куда?
– В Рим.
Ромейн понял истинное значение этого краткого ответа.
Безотчетное чувство опасения начало пробуждаться в его уме. В то время, когда его еще терзали сомнения, отец Бенвель, по какому-то непостижимому предвидению, определил заранее его будущность. Разве патер провидел события?
Нет! Он только предвидел их с того дня, когда ему впервые пришло в голову, что можно заставить Ромейна взглянуть на его брак с точки зрения католика и довести его до того, чтобы перед судом собственной совести этот брак показался бы ему не вполне безукоризненным. Таким образом, можно будет объявить его женитьбу, состоявшуюся до обращения, недействительной, и тогда устранится с его пути последнее препятствие к достижению плана – развод даст возможность довести Ромейна до поступления в монахи.
До сих пор иезуит скромно писал своим почтенным собратьям, что видит свои отношения с Ромейном в новом свете.
В следующем письме он уже прямо объяснил, в чем дело. Победа была выиграна. В это утро он не обменялся с гостем больше ни одним словом.
К отправлению почты отец Бенвель приготовил свое последнее донесение секретарю общества Иисуса.
Мы редко встречаемся с вами, кузен Биминстер. Но мне случается слышать о вас от общих знакомых. В последний раз я имел известие по поводу вашего поступка за обедом у сэра Филиппа на прошлой неделе.
