– Не надо ужасов! – воскликнула она. – Одна мысль о сумасшедшем доме наполняет меня ужасом. О, фи! фи! Я не хочу слушать вас… не хочу смотреть на вас… и положительно отказываюсь пугаться до смерти. Матильда, отодвиньте кресло в самый дальний угол комнаты. Отец Бенвель, мое живое воображение для меня подводный камень в жизни. Я положительно чувствую запах больницы. Матильда, подвезите меня к окну, чтобы благоухание цветов заглушило этот запах.
Сэр Джон подал голос. Его речь целиком состояла из начатых предложений, заканчивавшихся улыбкой:
– Честное слово… доктор Уайброу? Такой опытный человек, как вы… Ужасы сумасшедшего дома… в присутствии дамы со слабыми нервами… Нет, честное слово… не могу… Что-нибудь смешное… Это лучше… да… Но такой сюжет… О, не могу!
Он встал, чтобы проститься. Доктор Уайброу ласково остановил его:
– Я имею на это свои причины, сэр Джон, – сказал он, – но не стану беспокоить вас излишними объяснениями. Есть человек, которого я не знаю и которого мне надо разыскать. Вы много выезжаете, когда бываете в Лондоне. Позвольте вас спросить, не встречались ли вы когда-нибудь с неким мистером Винтерфильдом?
Я всегда смотрел на самообладание как на одну из сильных сторон моего характера. В будущем я буду скромнее. Услышав это имя, я настолько поддался удивлению, что выдал себя доктору, дав понять, что могу ответить на его вопрос.
Между тем сэр Джон задумался и объявил, что никогда не слышал фамилию Винтерфильд. Признавшись столь красноречивым способом в своем неведении, он скользнул в нишу у окна и погрузился в созерцание леди Эйрикорт, нюхавшей цветы.
Доктор обратился ко мне.
– Я не ошибся, отец Бенвель, предполагая, что со своим вопросом мне следовало обратится к вам?
Я ответил, что джентльмен по имени Винтерфильд известен мне.
Доктор тотчас же встал.
– Не сможете ли вы посвятить мне несколько минут? – спросил он.
Излишне прибавлять, что я был к услугам доктора.
– Я живу близко, и экипаж ожидает меня, – продолжал он. – Если вы не прочь поехать со мной, то я сообщу вам нечто такое, что, как мне кажется, вам необходимо знать.
Мы тотчас же простились. Мистрис Эйрикорт – частичка румян с носа которой осталась на цветах – одобряюще ударила меня веером и объявила доктору, что она прощает его, само собой разумеется, если он обещает «никогда больше не делать этого». Через пять минут мы были в кабинете доктора.
