– Если я скажу, что для меня она стала яснее, – продолжал Ромейн, – если скажу, что некоторые из моих сомнений рассеялись, то пожелаете ли вы обратить меня, женатого человека, в католическую веру теперь?
– Я еще сильнее, чем прежде, желаю этого, – отвечал Пенроз. – Я всегда был уверен, что единственный путь к счастью для вас – обращение. Теперь, когда из услышанного мною я увидел, что вы не смирились, как это следовало бы, с вашей новой жизнью, моя решимость еще более окрепла. Призываю Бога в свидетели, что говорю искренне. Оставьте колебания! Обратитесь в католичество и будьте счастливы.
– Вы ничего не забыли, Пенроз?
– Что я мог забыть?
– Быть может, весьма серьезное обстоятельство: жена у меня протестантка.
– Это было у меня на уме в продолжение всего нашего разговора.
– И, несмотря на это, вы не отказываетесь от своих слов?
– Я еще раз от всего сердца готов повторить сказанное. Обратитесь и будьте счастливы! Когда будете счастливы, вы станете хорошим мужем. Я говорю это в интересах вашей жены, как и в наших собственных. Чувствуя себя счастливыми вместе, люди всегда склонны на небольшие уступки, даже в вопросах веры. А может быть, вам удастся достигнуть еще большего результата. Я мог наблюдать, как добрый пример мужа часто находит себе подражание в жене. Не думайте, что я стараюсь убедить вас помимо вашей воли! Я говорю вам все это для того только, чтобы показать: мною руководит единственно любовь к вам и искреннее желание счастья. Вы упомянули, что некоторые из ваших сомнений еще не рассеялись. Если мне удастся уничтожить их – хорошо, если же мне это не удастся и вы не сможете поступить в соответствии со своими убеждениями, то я не только советую, но прошу вас не менять религии.
Стелла знала, что такая уверенность тона непременно подействует на способность ее мужа оценивать те хорошие качества, которых не было в нем самом. Еще раз она заподозрила Пенроза. Имел ли он какие-нибудь корыстные цели?
При одной мысли об этом она вскочила со стула и, подойдя к окну, решительно прервала разговор, позвав Ромейна:
– Луис! Отчего ты сидишь дома в такой прекрасный день? Я уверена, и мистер Пенроз охотно прошелся бы по саду.
Пенроз появился у окна один.
– Совершенная правда, мистрис Ромейн, – сказал он. – Мы сейчас придем к вам.
Через несколько минут он появился из-за угла дома и догнал Стеллу в аллее.
Ромейна не было с ним.
– А муж не пойдет с нами? – спросила она.
– Он сейчас придет, – отвечал Пенроз. – Ему, кажется, надо написать несколько писем.
Стелла посмотрела на него подозрительно, чувствуя с его стороны какое-нибудь тайное влияние на мужа.
Если бы она была в состоянии оценить благородные стороны характера Пенроза, она, быть может, пришла бы к более справедливому заключению. Когда она прервала их разговор, Пенроз просил Ромейна дать ему возможность воспользоваться случаем и поговорить наедине с мистрис Ромейн. Он сказал своему другу:
– Позвольте мне самому узнать, ошибаюсь ли я в своих предположениях относительно впечатления, которое произведет на вашу жену перемена вами религии. У меня одно желание – быть справедливым и к вам, и к вашей жене. Я никогда не простил бы себе, если бы посеял раздор между вами, как бы ни были добры мои намерения.
Ромейн понял его. Стелла же перетолковывала каждое слово и каждый поступок Пенроза в плохую сторону по причине, казавшейся ей убедительной, – он был католическим священником. Она поняла, что ее муж нарочно оставил ее наедине с Пенрозом, чтобы этот последний убеждением или обманом довел ее до согласия содействовать планам патера.
«Я докажу им, что они ошиблись», – подумала она и вдруг спросила вслух:
– Я прервала разговор? Когда я позвала вас гулять, вы говорили с мужем о его сочинении?
– Нет, мистрис Ромейн, мы в это время говорили не о книге.
– Позвольте мне предложить вам странный вопрос, мистер Пенроз?
– Сделайте одолжение.
– Вы ревностный католик?
– Я священник, мое звание говорит за меня.
– Надеюсь, вы не пытались обратить моего мужа в католичество?
Пенроз остановился и внимательно посмотрел на нее.
– Вы очень противитесь переходу вашего мужа в другую религию? – спросил он.
– Так сильно, как только может противиться женщина.
– Из религиозных побуждений?
– Нет. Вследствие опыта.
Пенроз с изумлением взглянул на нее.
– Будет нескромностью с моей стороны спросить, каким образом вами приобретен этот опыт? – произнес он мягко.
– Я расскажу вам это, – отвечала Стелла. – Я не знакома с богословскими тонкостями и не могу решать ученые вопросы, но знаю одно: благодаря усердной и благомыслящей католичке мой отец умер преждевременно и мне пришлось расстаться с единственной сестрой, которую я горячо любила. Я вижу, вам неприятно выслушивать это, и вы, вероятно, думаете, что я преувеличиваю?
– Мне весьма тяжело слушать вас, мистрис Ромейн, но пока я еще не имел возможности составить себе мнение.
