Спустя полтора года Сорокин, ожидая приема в главке и изучая многотиражку, наткнулся на несколько сухих строк, внимание привлекли знакомые фамилии, идущие подряд. Из заметки явствовало, что трибуналом Московского военного округа вынесен обвинительный приговор за участие в контрреволюционной организации, подрыве государственной промышленности, антисоветской агитации и участии в контрреволюционной организации гражданину Кузнецову Максиму Максимовичу (расстрелян) и его соучастникам, в том числе Константинеру А.Б., Зарубко И.П., Турецкому А.Г.… (различные сроки, от пяти до двадцати пяти). Сорокин с детской настойчивостью читал и перечитывал это перечисление, но Яковлева так и не увидел.
— Кто б сомневался, — не сдержавшись, пробурчал он.
Секретарь удивленно подняла глаза:
— Простите, товарищ капитан?
Сорокин поспешил успокоить:
— Нет-нет, это я так, ворчу по-стариковски. Прошу прощения.
Сложив газету, вздохнул и продолжил ждать.
