Но тяжелее всего было тем, кто попадал в тюрьму по той или иной причине. О том, что они пережили, нам рассказывала жительница поселка Сенькин Ров Мария Яковлевна Галянок. Ее арестовали вместе с матерью и сестрой: «…Мы пошли в чатьвёртый класс, и вот из чатвёртага класса нас арестовали и забрали в тюрьму с сямьёю. Потому что отец коммунист был, брата арестовали за связь с партизанами и ён сбежал, ушёл в партизаны. Он ушёл из-под стражи, а на другий день нас арестовали з матерью… сястра и мяне… ишше семь сямей с Костенич… и бросили в тюрьму. И шесть месяцев мы были в тюрьме, под расстрелом… Ежедневно ждали расстрел, кого когда расстреляют. Расстрелы шли, в 12 часов приезжаеть чёрный ворон, набираеть, а мы ж ня знаем, кого будуть брать. Прощаются дети с матерям, друг с другом прощаются, кого будуть седни брать. Потом нас у Клинцы отправили. Из Костенич этих на паруки люди взяли семьи, а нас и некому было брать, да и боялися нас брать, что отец коммунист, брат партизан, нас некому было брать. [Мы] были жестокие преступники немцам…
Ну, и отправили нас в Клинцы. Набили нас 180 человек у камеру… из 4-х районов нас набили, и мы так, не лежали, не сядели, а впритык вотак, один к одному прижавши были. Но потом разгрузили: молодежь в Германию отобрали, а мы остались. И так мы страдали на этых нарах: клопы, вши, блохи, параша… В день нам 150 грамм хлеба овсянага, во такия шароки [Мария Яковлевна показывает 4 пальца], и кружку баланды, с бурака с ботвы. Во, насякуть лопатою, зварють и кружку нам, там… литры не было, можа тры четьвярти литры…»
Нам даже трудно вообразить, что испытывали заключенные.
«А сядуть женщины, плачуть-плачуть, а тады сядуть во так во [рукой подперев щеку] и песни запоють… Даже в тюрьме мы сидели в камеры, такие голосы были у женщин, многа, со всего района ж… И вот запели: “Звенить звонок насчет поверки…” И вот як гаркнуть! Охранник ту-ту-ту… щас засов в камеру… и вы понимаете… во так во прыскочить, во так во станеть к стяне во так во и стоить, покуда закончуть песню, а потом можеть: “Прекратите песни”. Вот такие были люди… А голосы, голосы у этих женщин!»
Некоторые жители деревень и сёл поначалу не думали, что на их долю выпадут такие испытания, они-то считали, что их жизнь с немцами будет лучше прежней, но потом поняли, что глубоко заблуждались. О том, как встречали немцев, нам рассказывала в поселке Сенькин Ров та же Мария Яковлевна: «А потом як… с хлебом-солью встречали немцев… некоторые выходили и во… хлеб-соль. А ён як дал чёсу тута нам, тады уже опомнилися люди, что к чаму».
