Хозяйка квартиры поправляет шаль, вижу, пальцы чуть дрожат:
- Я действительно не знаю, где он.
Я достаю постановление на обыск, киваю на понятых:
- Вынуждены обыскать квартиру, вот разрешение прокурора, ознакомьтесь.
- Пожалуйста, не возражаю.
Говорю как можно мягче:
- Где бы мы могли поговорить, Надежда Васильевна?
- Где угодно. - Кутается в шаль. - Пройдемте в комнату, пожалуйста, вот сюда.
Садимся за журнальный столик, Лагина хмурится, я молча раскладываю бумаги. Киваю в сторону подоконника - там стоят деревянные маски: лесовик с бородой, чертик с рожками, девушка со звездами вместо глаз.
- Красивая работа. Сын? Можете не отвечать, Надежда Васильевна, я спросила просто так.
- Да, это сделал сын.
- Давно он этим занимается?
- Давно. С детства.
- Кажется, ваш сын закончил художественное училище?
- Окончил. - Пытается крепиться, но по-прежнему в ее глазах отчаяние и растерянность. - Не нужно об этом. Спрашивайте по делу, я отвечу.
- Надежда Васильевна, вы работаете?
- Да, раньше работала в Профтехиздате корректором, сейчас беру работу на дом.
- Ваш сын оказался в квартире, где произошло преступление. Тяжкое преступление - убийство и ограбление. Оказался он там именно в момент, когда все это случилось. Вашего сына видели несколько свидетелей. Убит известный нумизмат, Арвид Петрович Лещенко, живущий на Двинской улице. Вы знаете этого человека?
- Нет, первый раз слышу.
- Ваш сын оказался в квартире убитого именно в момент убийства. Так просто, само собой, этого случиться не могло.
Молча, лишь изредка вытирая слезы ладонью, Лагина начинает плакать. Вид плачущей женщины должен вызывать жалость, но сейчас я смотрю безучастно. Ей жаль сына, единственного, неповторимого, но разве убитый Лещенко не был таким же, единственным, неповторимым, как ее сын? Но его нет, его убили, и у меня есть множество оснований считать, что сделал это ее сын, Лагин.
- Надежда Васильевна, успокойтесь, я ведь хочу помочь вам.
Послушно кивает, достает платок, вытирает слезы.
- Спрашивайте, я все отвечу.
- Когда вы последний раз видели сына? - Так как Лагина медлит, добавляю: - Не нужно ничего скрывать, Надежда Васильевна, мы же договорились?
- Вчера. - Неожиданно закусывает губу, всхлипывает. - Он не мог этого сделать, клянусь, не мог, Юлия Сергеевна! Поверьте!
- Надежда Васильевна, мы с вами как раз и должны установить это. Вчера, то есть одиннадцатого мая. В какое время?
- Утром. Примерно в девять утра. Он позавтракал и ушел. И все. Больше я его не видела. Пропал…
- Он ночевал дома?
- Да, хотя пришел поздно.
- Вы не помните - он не был чем-то взволнован, возбужден?
- Мне кажется, он был спокоен… Впрочем… Сейчас мне уже кажется, он был не в себе. - Внезапно Лагина пригибается ко мне, смотрит в глаза. - Я вам все расскажу, Юлия Сергеевна, все. Только выслушайте меня. Пожалуйста, выслушайте.
- Конечно, Надежда Васильевна, я слушаю.
Начинает говорить горячо и тихо, почти шепотом, не обращая внимания на мою реакцию, глядя куда-то мимо:
- Виктор… Виктор очень сильный и талантливый. Очень. Но бывает - жизнь складывается неудачно. Он очень скрытный, понимаете… Когда это случилось с ним… Двенадцать лет назад, после армии… Поймите - он был очень нервным, одаренным мальчиком. Муж у меня инженер-нефтяник, редко бывает дома, он и сейчас на Камчатке. И вот - Виктор попал в эту компанию. Наверное, он хотел утвердиться. Доказать, что он сильный. Он и боксом занимался для этого. Но он художник, понимаете - по натуре художник. И вот все вместе… Желание утвердиться, неординарность привели к этому. Я однажды спросила его, еще тогда: Виктор, зачем? И он ответил: мама, ты не поймешь этого. Я отстаиваю справедливость. Он понимал все искаженно, но тюрьма… Заключение… Оно повлияло на него, он вышел другим. Совсем другим, клянусь вам, честное слово! В лучшую сторону! Вы верите мне?
- Да, я верю вам, Надежда Васильевна. - Собственно, другого я ответить не могла.
- Спасибо, Юлия Сергеевна. Спасибо. В лучшую сторону после освобождения, это бывает редко. Но он… Но он многое понял. Ну вот, а потом… Он начал работать, резчиком по дереву. Ах, как он работал в то время, какие вещи делал. Я верила, верила - можно будет все начать сначала. Ну и… Он встретил женщину. Но лучше бы этого не было.
- Почему?
- Не могу объяснить почему. Не могу, и все-таки знаю - она может принести только горе. Я ведь мать, я все чувствую.
Женщина?… Екатерина-Елизавета? Неужели горячо? Лагина молчит, собираясь с мыслями, я стараюсь не перебивать ее. Она продолжает:
- Так вот, сначала мне казалось, это к лучшему. Мне казалось, Виктор скорее придет в себя, скорее забудет весь этот ужас. Я даже поощряла это, когда в первый раз поняла, что он встретил ее. А потом…
- Простите, Надежда Васильевна, кого именно «ее»? Вы видели эту женщину?
- Я уже говорила, Виктор очень скрытный. К тому же последнее время, когда он ее встретил, он стал чаще бывать в Лугове. Ну а последнее время, я уже сказала… Я его почти не видела здесь, в Ленинграде.
Кстати, почему у Лагина дом под Зеленогорском? Откуда?
- В Лугове - это ваш дом? Личный?
